Фантазис

Объявление


Лладем.
Мир средневековья, когда-то полный магии и жизни. Увы, несколько поколений назад солнце Лладема стало тускнеть, земля практически перестала давать плоды, почти все растения и животные погибли, а магия исчезла. Мертвые, некогда мирно лежавшие в земле, выбрались на поверхность и нескончаемыми потоками, названными «реками мертвых», направились к одинокой башне, расположенной в центре страны. Постоянная засуха, болезни и «реки мертвых» превратили процветающие земли в огромные пустующие кладбища, а магия, похоже, окончательно покинула умирающий мир.


Алхора.
Огромный космический корабль, медленно летящий сквозь пространство в неизвестном направлении. Изначально был послан для колонизации одной из планет. Однако, после неизвестной аварии, случившейся несколько сотен лет назад, он сбился с курса и улетел далеко за пределы освоенных территорий. Корабль «Алхора» исчез со всех радаров и потерялся среди незнакомых звезд вместе с двумя миллионами колонистов и несколькими тысячами человек экипажа, находящимися в анабиозе. Потомки колонистов и экипажа, бросив попытки изменить сложившуюся ситуацию, просто стараются выжить среди холода и радиации, пронизывающих корабль.

Кауса.
Мир далекого будущего. Некогда процветавший мир, чей уровень развития позволял его жителям ни в чем не нуждаться, быть где угодно и кем угодно. Однако после техногенной чумы, поразившей все устройства, использующие нанотехнологии, ситуация кардинально поменялась. Все люди, использующие наноимплантаты, погибли. Большинство систем либо разрушились, либо просто перестали функционировать, оставив выживших с крохами знаний и техники. Стали популярны генные модификации, частично заменяющие имплантаты, изменяющие тела и физиологию. До чумы подобных людей было меньшинство, теперь же, спустя сотни лет, каждый житель Каусы является химериком – генетически измененным человеком.


Алей.
Замерзающий мир. Ледяная шапка покрыла некогда процветающий материк, на котором было все и на любой вкус. Сейчас же жизнь здесь заметить непросто, так как сами жители, зовущие себя альгиями, расположились, в основном, под землей. Алей - совокупность небольших поселений, соединенных нитями подземных дорог, тесно взаимодействующих и активно развивающихся в суровых условиях. При температуре, которая редко понимается выше нуля градусов, альгии выживают с помощью паровых машин. Они отзывчивы и внимательны друг к другу, стараются строить свою цивилизацию и надеются, что они не одни на огромном промерзшем насквозь материке.


Кера.
Огромный вымирающий город. Пришедшие извне твари, не имеющие разума и жрущие все на своем пути, унесли жизни миллионов жителей и разрушили привычную жизнь тех, кто остался. Всё технологическое развитие остановилось, современные технологии потеряли ценность. Несмотря на то, что до катастрофы люди пытались подчинить себе рухаттов, сейчас физически развитая раса берёт верх над людьми. Ежедневно, ежечасно, ежеминутно выжившим приходится отстаивать свое право на существование, добывая пропитание, пытаясь уничтожить угрозу и силясь занять место получше. А вокруг - никого.

Таэтрика.
Небольшой мир-планета, занятый одной-единственной страной, разделенной на несколько крупных городов. Название свое мир получил в честь вируса, вызывающего генную мутацию, которой могут быть подвержены люди. Зараженных называют таэтам. Они имеют вечную жизнь, но приобретают непереносимость солнца и имеют пагубную страсть к человеческой крови. Люди многочисленны, таэтов несколько меньше, однако многие люди готовы многое отдать, чтобы получить вечную жизнь, стать таэтом. Среди каждой из рас есть враждебно настроенные представители, желающие уничтожить тех, кто не похож на них. Отсюда огромный уровень преступности, разносящий все на своем пути.



Эхо.
Молодой высокотехнологичный мир, переживающий не лучшие времена. Ранее единое общество сидов, жителей Эхо, в последние годы оказалось на грани развала. Виной тому новый, пользующийся популярностью наркотик, называемый «флэшбэк», позволяющий принимающему его заново переживать любое событие своей жизни. За последние четыре года зависимыми от наркотика стали большинство сидов, многие из них умерли от передозировки, либо от нехватки "флэшбэка", а цивилизация, еще недавно развивающаяся и процветающая, пришла в упадок.


Яхаар.
Древний, наполненный могущественной магией мир, поглощенный Пустотой около двух сотен лет назад. Представлял собой планету, заселенный этари – бессмертными человекоподобными существами, имеющими возможность превращаться в драконов. Некогда жители Яхаара пытались объединить миры Спирали посредством магических порталов, однако этому воспрепятствовал Финис - центральный мир Фантазиса. В течение краткосрочной войны мир этари был уничтожен и отдан на поглощение Ноксу, а немногочисленные выжившие драконы попрятались по другим мирам.



Пакс.
Молодой, безумный мир, не имеющий какой-то стабильной формы. Все в Паксе находится в постоянном движении и трансформации, в том числе и темпоры - жители этого мира. Здесь не меняет форму только то, что привнесено извне – какие-либо предметы, либо гости из других миров. Буйство красок и атмосфера легкого абсурда могут ввести в заблуждение неопытного путника, не знающего, что постоянные перемены – источник постоянных проблем. А местные жители не всегда готовы помочь попавшему в беду, предпочитая обсуждать происходящее в стороне.



Рухатты.
Населяют Керу. Рухатты - физически развитые антропоморфные существа, имеющие очень грубые, в сравнении с людьми, черты лица и тела. Развитая мускулатура, выдающиеся клыки нижней челюсти, грубый, рычащий голос. Цвет кожи, как правило серых оттенков. Срок жизни - до 150 лет. На протяжении многих столетий немногочисленные рухатты ущемлялись и порабощались людьми, но после катастрофы смогли вернуть значимость и самостоятельность своему народу.



Таэты.
Населяют Таэтрику. Отличаются вечной жизнью и непереносимостью ультрафиолетового света. Имеют пристрастие к человеческой крови, однако не нуждаются в ее постоянном употреблении. Она оказывает на них наркотическое действие, дарит эйфорию, искажает сознание и вызывает привыкание. Из-за этого многие таэты агрессивны и сумасбродны, считают, что люди нужны только в качестве корма. Человек может стать таэтом путем обильного переливания крови, в которой содержится "вампирский" вирус, однако обратная трансформация невозможна.



Люди.
Населяют Керу, Алхору, Лладем, Таэтрику. В каждом из указанных миров имеют индивидуальные отличительные черты. Люди всегда многочисленны и живучи, наглы и своенравны, имеют высокую скорость размножения и приспособляемости к внешним условиям, однако у них сравнительно небольшой срок жизни - до 80-90 лет, в среднем. Обладают огромным внешним разнообразием.

Химерики.
Населяют Каусу. Изначально были обычными людьми, однако техногенная чума и последовавшие за ней генетические модификации превратили жителей Каусы в отдельный, не похожий на других вид. Каждый химерик подвергается генной корректировке ещё до рождения, что позволяет ему избежать возможных отклонений, болезней и других недостатков, присущих обычным людям, а так же ускоряет процесс его роста и обучения. Благодаря этому уже к десяти годам химерики становятся взрослыми, самодостаточными представителями вида. Крайне разнообразны внешне, биоинженерия позволяет менять строение тела, добавлять, изменять, либо же дублировать любые органы.


Тэмпоры.
Населяют Пакс. Единственные жители этого переменчивого мира, они, под стать окружению, также разнообразны и непостоянны в своем внешнем мире. До наступления совершеннолетия - двадцати лет, - тэмпоры способны как угодно менять внешность и форму тела, но потом остаются на всю жизнь в одном, выбранном виде. После они способны лишь частично менять габариты тела - становиться немного толще, тоньше, менять размер конечностей, если, конечно, озаботились их наличием. В силу непостоянства окружающего их мира, в большинстве своем – беззаботны и по-своему равнодушны к другим представителям вида.

Альгии.
Населяют Алей. Это так называемые зверолюди, чья степень отличия от людей может быть разной. Они все прямоходящие, мыслящие, способные рассуждать и общаться, не имеющие в своих повадках ярко выраженного звериного начала. Альгии могут быть нескольких видов - кошачьи, волчьи, лисьи. Также встречаются, но не имеют распространения медвежьи, заячьи, а также некоторые другие виды животных. Размеры и габариты альгий могут быть различны, в среднем, их рост не сильно отличается от человеческого, за редким исключением. Срок жизни - до 120 лет.


Фалаксы.
Населяют Алхору. Когда-то, при первичном дележе территорий корабля, эта группа людей оказалась в далеко не самом выгодном месте. Находясь слишком близко к поврежденному реактору, они попали под действие радиации, что не могло не сказаться на их потомках. После нескольких поколений адаптации к тяжелым условиям, появились фалаксы – обладающие удивительной способностью к мимикрии и очень короткой продолжительностью жизни. Они слабы физически и склонны к болезням, однако, при желании, способны менять внешность, габариты и даже пол, что позволяет им обманывать как охотников-людей, так и прокаженных.


Этари.
Некогда населяли Яхаар. Теперь же, после уничтожения их мира, расселились по разным мирам Спирали. Человекообразная раса, каждый представитель которой имеет возможность перевоплощаться в огромных ящероподобных четырехлапых крылатых существ. Еще с древних времен на просторах родного Яхаара, а также и за его пределами, этари называли «драконами». Ранее обладали могущественной магией, однако после гибели родного мира потеряли свои способности. Разрозненны, разбросаны по разным мирам Фантазиса, и, как правило, не пересекаются друг с другом. Предпочитают скрывать свое происхождение от окружающих.


Сиды.
Населяют Эхо. Выходцы из жаркого мира, они прекрасно переносят жару, но очень некомфортно чувствуют себя при низких температурах. Сиды являются уникальными обладателями вечных спутников – альмов, существ, внешне схожих с различными животными. Альмы разумны и представляют собой еще одну, вторую, подсознательную личность своего владельца, благодаря чему способны, даже на больших расстояниях, находиться в телепатическом контакте со своих хозяином. Сиды используют этих существ по-разному - в качестве разведчика, шпиона, простого собеседника, либо как транспорт, если позволяют размеры альма.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Фантазис » Алей » Анима Дифенсиа


Анима Дифенсиа

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

1. Имя персонажа:
Анима Дифенсиа (лат. "защищать жизнь")

2. Возраст:
27 лет

3. Родной мир и раса:
Алей. Альгий

4. Является ли персонаж пробужденным:
Нет, не является

5. Внешний вид персонажа к началу игры:
подходящего арта не нашлось(
http://s5.uploads.ru/t/PekJB.png
Несколько низковат - 161 см. Весьма худой парень, которого можно назвать тощим. Общая хрупкость, некоторая несовершенность тела вкупе с детским ростом явились следствием его общей телесной слабости. Кожа бледная, с легким розоватым отсветом, прозрачная, как у всех альбиносов. Острые, резкие, будто высеченные из грубого камня подростковые плечи, по-своему изящные руки с выступающей сеткой вен и дамскими миндалинами ногтей. Черты лица чеканные, словно несколько хищные – острый подбородок, сильно выдающиеся скулы, немного вздёрнутый нос.  Уши заострённые, как и у всех летучих мышей, с мягкими перепонками. Нежно-розовые по-девичьи пухлые губы прячут за собой ряд тонких, острых, как иголки, зубов. Кипельно-белые волосы которые можно назвать седыми, всегда коротко стрижены. Тонкие светлые брови весьма подвижны и, пожалуй, являются самой выразительной частью этого холодного лица. Длина ресниц не особенно заметна из-за их цвета. Всегда смотрит окружающим прямо в глаза, ничуть не стесняясь того что светло-голубая пигментация его радужки, при определённом освещении отсвечивающей красным, отличается от обыденной среди летучих мышей.
Походка несколько неровная, дерганная. Можно заметить, что Дифенсиа немного припадает на правую ногу.
Анима нельзя назвать красавцем. Вся его внешность несёт на себе отпечаток некоторой неисправности, неправильности. Словно этот парень был склеен из частей иных существ. Такие как он, насквозь пропахшие слабостью, несущие глубоко внутри отпечаток чудом миновавшей смерти, порой пугают куда больше любого прокаженного.
6. Предпочтения в одежде:
Одевается всегда по-разному, но предпочитает что-нибудь по максимуму закрытое. В основном носит черные робы со светло-серыми вставками на плечах и у края капюшона. Широкие, длинные рукава с высокими манжетами на запястьях. Щадя свою нежную кожу зачастую носит перчатки. Под робой непременно светлая тканная рубашка, плотно облегающая тело. Тощие остроколенные ноги скрывают свободные черные штаны. Вероятно, они сшиты из той же ткани что и роба. Обувь, как правило, мягкие короткие полусапожки. Иногда на маленьком каблуке. Всё-таки парню не пристало быть такого маленького роста.
Верхняя одежда, как правило серая, не вызывающая ненужного внимания. Тут вам и полушубок с капюшоном, и шарф на пол-лица. Анима очень боится умереть от банальной простуды, а потому всегда одевается потеплее.
Всегда имеет при себе свою верную, потрепанную временем трость.

7. Биография:
Дифенсиа – древний,  ранее процветавший, но ныне изживший себя род летучих мышей. Семейным делом этих безумцев всегда была фармакология. Всяк рождённый под сводами родового гнезда, непрестанно копался в стенах лабораторий, смешивая и взбалтывая всяческие реагенты, с полубезумным видом ползал по локти в земле, выкапывая и засушивая очередные корешки, в общем, делал всё на благо фармакологии в целом. Представители данной семьи всегда живо увлекались травологией, лекарским делом и, в частности, ядами. Один из таких ядов, а именно его испарения, сгубил большую часть семейства, остальных же, наградил жуткими психическими расстройствами. Собственный вид считал Дифенсиа безумцами. Их презирали, распускали грязные сплетни, не пускали на порог дома. Дошло до того, что оставшиеся несколько альгий-мышей заперлись в подземном имении, никого не пуская на свою территорию. Поговаривали, что последние из рода Дифенсиа так и погибли, запертые в своих катакомбах, когда нагрянули ледяные века. Однако, спустя почти две сотни лет, из трубы над подземным особняком вновь заклубился дым...
За годы заточения Дифенсиа пережили многое - голод, болезни и склоки зачастую приводившие к уменьшению собственной популяции... Лавлен Дифенсиа - гениальный мышь-изобретатель был спасением гибнущего рода и одновременно с тем - его проклятием. Именно Лен усовершенствовал скромную подземную ферму имеющуюся на территории их личного убежища, что спасло чахнущий год от года урожай. Он же и предпринимал вылазки на поверхность, наладил сотрудничество с некоторыми альгиями из соседних поселений, даже составил карту... Лавлен был уверен, что добровольное заточение его рода стало следствием чрезмерной горделивости оного... никто кроме них самих уж и не помнит в чём зиждется причина "изгнания" Дифенсиа. В целом, так и было. Но переубедить своих родичей Лавлен так и не смог. Единственной, кто поддерживал мужчину во всех его начинаниях была уже немолодая, верная служанка семейства - Миранда. Миранда с восхищением и тайной надеждой взирала на попытки Лена выбраться из этого персонального ада. В итоге, общие мечты и чаяния сблизили их, создав прочный семейный союз, приведший прочих Дифенсиа в неподдельное бешенство - как это так?! Чтобы чистокровная мышь смешала свою кровь с какой-то там полукровкой! Но Лен был им нужен, а потому с двумя уродливыми (по меркам альгий) отпрысками пришлось смириться. Рождение детей несколько охладило первооткрывательский пыл изобретателя, прочно, надолго приковав его к семье. Однако Лавлен знал - рано или поздно кто-то из его рода все же снимет с глаз мешающие трезво мыслить шоры и выберется к другим альгиям. Знал, и потому бережно записывал, да припрятывал плоды своих трудов. Понадобилось сменить целое поколение, чтобы праправнук изобретателя таки проникся идеями своего предка...
В один из обычных, лишенных света дней, под тяжелыми каменными сводами пещеры раздался полный боли женский крик. Истощенное годами подземного существования юное тело было не в состоянии разродиться. Адская боль, с которой ее дитя выходило на свет, сводила молодую альгию с ума. Роженица умоляла своего брата, отца ребенка, убить ее и избавить от мук. Все равно их чаду не суждено было выжить. Рожденный от одной крови, недоношенный положенное время он должен был умереть. Должен был. Но выжил. Вопреки всему. Крошечный, сжавшийся комочек жизни снежно-белого цвета, больше похожий на человека, нежели на своих родителей, вздрогнул и закричал, когда дрожащие руки отца стерли с лица мальчика вязкую темную кровь. Кипельно-белый, сияющий для этих привыкших к вечной тьме глаз, малыш казался небожителем. Его сияние не портило даже полное отсутствие одной ноги. Мать ребенка выкарабкалась из рук смерти, однако ей пришлось пожертвовать своим рассудком. Временами она погружалась в вязкую пучину безумия, начиная нервно оглядываться, загнанно пищать и бормотать все одно: "они согнали нас сюда. Они пытают меня. Мой сын всех их убьет ради меня."
Сперва отца, как и маленького сына, здорово пугали эти слова, однако после нескольких лет вместе, мальчик, которого нарекли "Анима", что с какого-то древнего языка означает "жизнь", привык к подобным словам. Отец же, постепенно стал постигать безумие своей возлюбленной.
Взращенный на руинах своей семьи, Анима отличается необычайно странным мышлением и стойкой волей, закаленными в нем многими страданиями - как и любой другой альбинос он не отличается крепким здоровьем. Крылья его не способны к полету, а ослабленную сетчатку глаз может выжечь даже лунный свет. Зная это, мальчишка усиленно занялся знаниями, оставшимися ему в наследство от предков. В подземелье не было других детей. Не было вообще никого кроме его попеременно проклинающих все вокруг родителей. Чтобы не кануть в безумие за ними, Анима круглые сутки занимался лекарством - той отраслью научного знания, которая некогда позволила Дифенсиа завоевать уважение народных масс. Мальчишка не боялся экспериментировать с тем материалом, который имел на руках. В чём-то он определённо достиг успеха. Его пытливый ум легко выхватывал суть происходящих явлений и, как результат, Анима постепенно стал набирать обороты в токсикологии. Родители, мирно поливающие грязью весь свой род, да худо-бедно поддерживающие приличное состояние имения ничуть не мешали сыночку заниматься таким премилым делом. Полубезумный отец даже придумал для чада нечто отдалённо напоминающее солнцезащитные очки, да подладил под него протез давно почившего прадеда. Это позволило юному Дифенсиа изредка выбираться на поверхность. И вот тогда юноша был поражён в самое сердце. Он влюбился в бескрайнее снежное небо, возжелав навсегда покинуть свои катакомбы. Увы, для этого нужно было время и особое оборудование. Мальчишка занялся исследованием трав, произрастающих под надежными каменными сводами, лелея мечту выбраться на свет абсолютно здоровой тёмной мышью, да отыскать тех, других альгий о которых так много говорили родители. Занимался он этим без малого шесть лет, почти что истощив себя до плачевного состояния. Резкий на поворотах и кардинальный в решениях он без малейшего сомнения отрезал перепоны своих немощных крыльев, когда лечебная мазь (которая должна была быть лечебной) поразила нежно-розовый кожный покров жуткого вида ранами. Доселе не виданное заболевание грозило распространиться по всей коже дальше и в итоге, возможно, убить незадачливого лекаря, что, разумеется, нельзя было допустить. На внутренней стороне рук и на лопатках все еще сохранились прекрасные в своем уродстве бледно-розовые завитки шрамов.
Как видно из всего сказанного выше, последний Дифенсиа очень решителен и упрям. Из книг он почерпнул какие-никакие  скромные знания о этикете, но при этом так и не научился однозначно различать добро и зло. Единственное, что его волнует - это знания. Как можно больше знаний. Вероятно, за информацию этот юноша способен продать собственную душу.  Наверное, это бесстрашие и неприятие различий между добром и злом коренятся не столько в нездоровой обстановке, в которой рос ребенок, сколько в его редком, а от того не менее жутком психическом заболевании  - Анима почти не чувствителен к боли. Он не познал, что такое боль, а потому и не понимает когда причиняет боль другим. Не осознает, что есть зло. Его нельзя назвать плохим, но и нельзя назвать хорошим. Он просто хочет тем или иным способом вернуть своей семье былое имя. Доказать всем, что за годы заточения они лишь продвинулись в лекарстве, да и не только в нём.
Когда пришло время выбираться на поиски нового жилого сектора, Анима без колебаний бросил родителей догнивать свой век в завывающих пустотой катакомбах и, едва не замерзнув насмерть, таки смог перебраться в новое место.
Подземное поселение альгий, как и ожидалось, встретило очередного полукровку весьма прохладно. Разочарованный в своей надежде на радушный приём, Анима решил ни за что не сдаваться и доказать этим напыщенным горожанам что полукровки тоже на что-то годятся. Своё движение к поставленной цели он начал с малого - с захудалой клиники в дальних трущобах города, где и находится ныне.

8. Профессия:
Фармацевт, токсиколог.

9. Характер персонажа:
«Для вас красота мира — приятное излишество, а для меня — лекарство».
Пожалуй, основное качество этого персонажа — амбивалентность, очень органичное сочетание черного и белого, злых и добрых черт. Альгии видят его холодным, расчетливым, бесстрастным, саркастичным, желчным и вместе с тем чрезвычайно одиноким. Скрытный, тем не менее, сильный и способный на благородные поступки, которые многим, собственно говоря, не по плечу. Иногда пугающий и даже в какой-то мере отталкивающий персонаж в связи со своей показной холодностью, подчёркнуто формальной вежливостью. Видит многое, но говорит только то, что считает нужным. Скорее прямо в лицо заявит вам о вашей ошибке, нежели похвалит вслух. Когда Анима молчит, это обычно значит, что он согласен.
Основную бурю эмоций, весь свой яркий спектр душевных переживаний прячет глубоко в себе. Из-за чего зачастую предпочитает оставаться в гордом одиночестве, дабы не нагружать себя лишними эмоциями. Плохо разбирается в понятиях добра и зла, не понимает когда причиняет кому-либо боль (как моральную, так и физическую) от того порой очень переживает, ведёт дневники, в которых старательно анализирует поведение окружающих его существ, в тщетных попытках выявить правильный рецепт норм морали.
Жуткий собственник, перфекционист и трудоголик. Считает, что всего в своей жизни добился самостоятельно, а потому ненавидит, когда кто-то пытается посягнуть на то,  что он считает своим.
Анима весьма уверен в себе, в своих способностях и умениях. Его совершенно нельзя застать врасплох или уличить в некомпетентности. Уж что-что, а фармакологию он знает на славу. Его сложно переубедить в чём-то, надавить на него каким-либо мыслимым образом. Когда другие развлекаются на праздных мероприятиях, Анима отдыхает в отдалённых, тихих местах почти напрочь лишенных искусственного освещения. Его, пожалуй, можно считать настоящим эстетом. Причём его понятие о красоте зачастую рознятся с общепринятыми: Дифенсиа уважает красоту чужого разума, изящность мысли и слова, а не тела.
Несмотря на весь набор положительных черт характера для многих этот человек остаётся всё тем же отрицательным героем - его никак не назовёшь приятным, он остаётся холодным,  жестоким и необщительным. Даже давая рекомендации своим пациентам (или коллегам), Анима не может избавиться от холодного тона и колючего взгляда.

10. Пробный пост:
Белый, светящийся тёмными переплетениями вен паук пальцев снует меж пыльных стопок бумаг, испещрённых мелким неровным почерком. Рука, будто живущая отдельно от тела, скользит вдоль исцарапанной старостью столешницы из темного дерева. Время от времени рука замирает, приподнимая один палец-усик, задумчиво шевелит им, словно принюхиваясь, да снова пускается на поиски. Владелец хищной ладони прекрасно знает этот стол и каждый покоящийся на его поверхности предмет, потому не утруждает себя тщательным обыском – спешить всё едино некуда. Разве только стоит спуститься из затхлой больничной каморки к общему ужину, но… вряд ли находящиеся там сильно расстроятся из-за его отсутствия.
Внезапно охотящаяся конечность напрягается, будь то зверь перед финальным броском, и резким движением выдергивает из-под позавчерашней газеты замызганный измятый листок. Листок этот выглядит полным неучем на фоне прочих истерзанных чернильными знаниями – на нём нет ни единой буквы. В комнате сразу становится ещё темнее – окружающий мир блекнет, не в силах справиться с мощью розового пятна, пылающего по центру измятого клочка бумаги.
- Вот, возьмите доктор! – звенит в ушах, раздражающе играет на барабанных перепонках вынуждая крепче стиснуть зубы.
«Зачем мне это?» - безмолвно удивляется бледный, словно светящийся изнутри парень в потрёпанном временем докторском халате, чья белизна явно проигрывает сиянию кожи альбиноса. Белоликого считают угрюмым и нелюдимым от того что он частенько забывает – с людьми принято общаться. Впрочем, наивным василькам детских глаз находящихся напротив вовсе не нужны слова. Губы растягиваются в неровную щербатую улыбку:
- Это за маму. Спасибо! Он принесёт вам удачу!
Дверь слегка приоткрывается от гуляющего по коридорам больнички сквозняка, да захлопывается вновь, унося с собой привидение нахлынувших воспоминаний. Прошло уже больше месяца с момента, как этот непривычно энергичный рисунок прочно поселился на грубой поверхности стола. Стол, привыкший только к сухой документации, кажется, удивлен не менее своего нынешнего хозяина. Тот же, в очередной раз судорожно стискивает в руках несчастный рисунок, силясь понять, отчего оный всё ещё беспокоит его мысли.
Прозрачный лёд глаз, укрытый светло-жёлтым стеклом очков, задумчиво скользит по диковинному розовому зверю, похожему на страдающую ожирением лошадь. Уши-лопухи, толстые как колонны ноги, хвост с кисточкой и невнятный отросток на морде… Быть может, слон? Наверняка слон…
Пальцы рассеянно проходятся по спутавшейся за время насыщенного событиями дня кипельно-белой копне волос. И всё-таки зачем? Зачем мне розовый слон?
Возможно, виной всему внезапность и искренность дарящего. Анима привык брать подарки, но обычно это были деньги или еда, порой цветы.. всё строго и формально. Никаких тебе нарисованных слонов. Тем более розовых. Пациенты – все на одно лицо, приходили, чтобы поблагодарить его, вручить скромный кулёчек с фруктами в знак признательности, да навсегда сгинуть из памяти. Временами они приходили ругаться, требовать компенсации, даже махать кулаками – такие запоминались лучше. Их имена фармацевт вносил в чёрную тетрадь с красной закладкой, дабы не забыть отказать им в посильной помощи при следующей встрече. К счастью, последних было куда меньше чем первых и, как правило, они не возвращались. Возвращались те, другие, с фруктами и цветами. Их Анима любил больше всего и даже старался завести обычную в таких случаях беседу: «Как проходит лечение? Нет ли отторжения лекарства? Какого цвета и запаха выделения?». Благодарные пациенты заметно нервничали, стараясь перевести разговор на другую тему, чего сам мышь искренне не понимал – он ведь всего лишь пытается быть вежливым!
Коллеги все время упрекают фармацевта в чрезмерной эмоциональной скупости. Помнится, его даже отчитывал директор сего заведения – сухопарый, пятнистый полукровка-медведь с испещрённым дорогами прожитых лет лицом. В разговорах с Анимой он всё время повторяет одну и ту же фразу: «доктора призваны лечить сердца, не только плоть». Фраза эта всё ещё кажется мыши странной и заставляет его сомневаться в компетентности своего начальства. Ведь, по сути, сердце – это такая же плоть. Тугой комок мышц, наполненный кровью даже более чем просто плоть – основной механизм тела, без которого никому не удастся просуществовать достаточно долго. Встречаются пациенты, чей центральный орган действительно нуждается в лечении, однако их не настолько много… Как исполнительный и ответственный работник Анима взял за правило интересоваться у каждого проходящего сквозь его руки больного не волнуют ли того проблемы с сердцем. После этого вопррса клиенты, как правило, бледнеют и взволнованно бормочут что-то вроде: «да нет, пока… А вы считаете, стоит задуматься?». В результате продажи значительно возросли и в списке самых востребованных товаров значатся витамины для сердечно-сосудистой системы. Подобные продвижения заставили Дифенсиа зауважать своего директора - с точки зрения прибыльности их дела это оказался хороший и весьма тонкий ход. Однако что-то подсказывало фармацевту, что он всё же неверно истолковал слова пожилого медведя. Над этой загадкой он бился не первый день, всё не находя однозначного ответа.
А теперь ещё и этот слон. Слон ведь? Розовый.
Худосочное тело, едва ли не гремя острыми углами своих костей, откидывается на спинку жалобно кряхтящего деревянного стула. Жалкий смятый листок поднимается к потолку с бледно-мерцающей лампочкой, просвечивая насквозь свои невидимые глазу розовые внутренности – неровные, но очень старательные линии карандашных штрихов. Что же в тебе такого особенного, слон? По какой причине ты всё ещё здесь, в помещении, где нет места слонам, да к тому же таким уродливым, не разобранным на внутренние органы, мышцы и кости?
Дверь тихонько приоткрывается, впуская немного яркого коридорного света, больно скребущего по привыкшим к полумраку глазам. Следом за светом заглядывает пламенно-рыжая грива дежурной медсестры:
- Дифенсиа, там препараты требуют. От горячки. Говорят срочно надо, поторопись.
Альбинос рассеянно кивает и, прежде чем рыжая голова вновь скрывается за дверью, окликает её владелицу:
- Милли, постой.
В проёме двери снова появляется взлохмаченное пламя волос, приуроченное к удивлённо вытянутой физиономии, носящей отпечаток скверного характера:
- Да?
- Скажи… зачем мне розовый слон?
Физиономия становится ещё более вытянутой, хотя, казалось бы - куда ещё!
- Чегооо? – недоумённо протягивает женщина, силясь не сорваться в крик на расслабленно расположившегося за столом фармацевта. Оно и понятно – Милли не любит бездельников. А по мнению Милли, все в этой богадельне те ещё бездельники. Кроме неё самой, разумеется.
Анима понимает, что сболтнул лишнего и поспешно комкает злосчастный рисунок вглубь своего стола.
- Нет, ничего.  От чего говоришь, нужны препараты? Просто жар?
- Да я почем знаю! – женщина раздраженно всплескивает руками – Сидишь тут носа не кажешь, а я должна твою работу делать! Пойди сам спроси!
Мышь недоумённо хмурится и принимается копаться в своих бумагах, выискивая трудовой кодекс больницы.
- Если я не ошибаюсь, в цикл обязанностей медсестры… - начинает было возражать парень, но ему попросту не дают закончить предложение, раздраженно хлопнув дверью буквально на полуслове.
Странная эта Милли. Нервная и непоследовательная. Совсем как его мать. С той только разницей, что мать была безумна, а медсестра, кажется вполне себе вменяемой.
Что ж, пора приниматься за работу… Розовое пламя фантасмагорического слона подождёт своего часа. Быть может, когда-нибудь Анима найдёт ответ и на этот вопрос.

Отредактировано Анима Дифенсиа (2018-07-02 12:12:18)

0

2

ЗАКОНЧЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ


ПОКА ЗДЕСЬ ПУСТО

0

3

ДОСТУПНЫЕ УМЕНИЯ


РАСОВОЕ УМЕНИЕОсобенности строения

ИЗУЧЕННЫЕ УМЕНИЯПока нет

СОБРАННЫЕ РЕАЛИИПока нет

0


Вы здесь » Фантазис » Алей » Анима Дифенсиа


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC