Фантазис

Объявление


Лладем.
Мир средневековья, когда-то полный магии и жизни. Увы, несколько поколений назад солнце Лладема стало тускнеть, земля практически перестала давать плоды, почти все растения и животные погибли, а магия исчезла. Мертвые, некогда мирно лежавшие в земле, выбрались на поверхность и нескончаемыми потоками, названными «реками мертвых», направились к одинокой башне, расположенной в центре страны. Постоянная засуха, болезни и «реки мертвых» превратили процветающие земли в огромные пустующие кладбища, а магия, похоже, окончательно покинула умирающий мир.


Алхора.
Огромный космический корабль, медленно летящий сквозь пространство в неизвестном направлении. Изначально был послан для колонизации одной из планет. Однако, после неизвестной аварии, случившейся несколько сотен лет назад, он сбился с курса и улетел далеко за пределы освоенных территорий. Корабль «Алхора» исчез со всех радаров и потерялся среди незнакомых звезд вместе с двумя миллионами колонистов и несколькими тысячами человек экипажа, находящимися в анабиозе. Потомки колонистов и экипажа, бросив попытки изменить сложившуюся ситуацию, просто стараются выжить среди холода и радиации, пронизывающих корабль.

Кауса.
Мир далекого будущего. Некогда процветавший мир, чей уровень развития позволял его жителям ни в чем не нуждаться, быть где угодно и кем угодно. Однако после техногенной чумы, поразившей все устройства, использующие нанотехнологии, ситуация кардинально поменялась. Все люди, использующие наноимплантаты, погибли. Большинство систем либо разрушились, либо просто перестали функционировать, оставив выживших с крохами знаний и техники. Стали популярны генные модификации, частично заменяющие имплантаты, изменяющие тела и физиологию. До чумы подобных людей было меньшинство, теперь же, спустя сотни лет, каждый житель Каусы является химериком – генетически измененным человеком.


Алей.
Замерзающий мир. Ледяная шапка покрыла некогда процветающий материк, на котором было все и на любой вкус. Сейчас же жизнь здесь заметить непросто, так как сами жители, зовущие себя альгиями, расположились, в основном, под землей. Алей - совокупность небольших поселений, соединенных нитями подземных дорог, тесно взаимодействующих и активно развивающихся в суровых условиях. При температуре, которая редко понимается выше нуля градусов, альгии выживают с помощью паровых машин. Они отзывчивы и внимательны друг к другу, стараются строить свою цивилизацию и надеются, что они не одни на огромном промерзшем насквозь материке.


Кера.
Огромный вымирающий город. Пришедшие извне твари, не имеющие разума и жрущие все на своем пути, унесли жизни миллионов жителей и разрушили привычную жизнь тех, кто остался. Всё технологическое развитие остановилось, современные технологии потеряли ценность. Несмотря на то, что до катастрофы люди пытались подчинить себе рухаттов, сейчас физически развитая раса берёт верх над людьми. Ежедневно, ежечасно, ежеминутно выжившим приходится отстаивать свое право на существование, добывая пропитание, пытаясь уничтожить угрозу и силясь занять место получше. А вокруг - никого.

Таэтрика.
Небольшой мир-планета, занятый одной-единственной страной, разделенной на несколько крупных городов. Название свое мир получил в честь вируса, вызывающего генную мутацию, которой могут быть подвержены люди. Зараженных называют таэтам. Они имеют вечную жизнь, но приобретают непереносимость солнца и имеют пагубную страсть к человеческой крови. Люди многочисленны, таэтов несколько меньше, однако многие люди готовы многое отдать, чтобы получить вечную жизнь, стать таэтом. Среди каждой из рас есть враждебно настроенные представители, желающие уничтожить тех, кто не похож на них. Отсюда огромный уровень преступности, разносящий все на своем пути.


Яхаар.
Древний, наполненный могущественной магией мир, поглощенный Пустотой около двух сотен лет назад. Представлял собой планету, заселенный этари – бессмертными человекоподобными существами, имеющими возможность превращаться в драконов. Некогда жители Яхаары пытались объединить миры Спирали посредством магических порталов, однако этому воспрепятствовал Финис - центральный мир Фантазиса. В течение краткосрочной войны мир этари был уничтожен и отдан на поглощение Ноксу, а немногочисленные выжившие драконы попрятались по другим мирам.



Пакс.
Молодой, безумный мир, не имеющий какой-то стабильной формы. Все в Паксе находится в постоянном движении и трансформации, в том числе и темпоры - жители этого мира. Здесь не меняет форму только то, что привнесено извне – какие-либо предметы, либо гости из других миров. Буйство красок и атмосфера легкого абсурда могут ввести в заблуждение неопытного путника, не знающего, что постоянные перемены – источник постоянных проблем. А местные жители не всегда готовы помочь попавшему в беду, предпочитая обсуждать происходящее в стороне.



Рухатты.
Населяют Керу. Рухатты - физически развитые антропоморфные существа, имеющие очень грубые, в сравнении с людьми, черты лица и тела. Развитая мускулатура, выдающиеся клыки нижней челюсти, грубый, рычащий голос. Цвет кожи, как правило серых оттенков. Срок жизни - до 150 лет. На протяжении многих столетий немногочисленные рухатты ущемлялись и порабощались людьми, но после катастрофы смогли вернуть значимость и самостоятельность своему народу.



Таэты.
Населяют Таэтрику. Отличаются вечной жизнью и непереносимостью ультрафиолетового света. Имеют пристрастие к человеческой крови, однако не нуждаются в ее постоянном употреблении. Она оказывает на них наркотическое действие, дарит эйфорию, искажает сознание и вызывает привыкание. Из-за этого многие таэты агрессивны и сумасбродны, считают, что люди нужны только в качестве корма. Человек может стать таэтом путем обильного переливания крови, в которой содержится "вампирский" вирус, однако обратная трансформация невозможна.



Люди.
Населяют Керу, Алхору, Лладем, Таэтрику. В каждом из указанных миров имеют индивидуальные отличительные черты. Люди всегда многочисленны и живучи, наглы и своенравны, имеют высокую скорость размножения и приспособляемости к внешним условиям, однако у них сравнительно небольшой срок жизни - до 80-90 лет, в среднем. Обладают огромным внешним разнообразием.

Химерики.
Населяют Каусу. Изначально были обычными людьми, однако техногенная чума и последовавшие за ней генетические модификации превратили жителей Каусы в отдельный, не похожий на других вид. Каждый химерик подвергается генной корректировке ещё до рождения, что позволяет ему избежать возможных отклонений, болезней и других недостатков, присущих обычным людям, а так же ускоряет процесс его роста и обучения. Благодаря этому уже к десяти годам химерики становятся взрослыми, самодостаточными представителями вида. Крайне разнообразны внешне, биоинженерия позволяет менять строение тела, добавлять, изменять, либо же дублировать любые органы.


Тэмпоры.
Населяют Пакс. Единственные жители этого переменчивого мира, они, под стать окружению, также разнообразны и непостоянны в своем внешнем мире. До наступления совершеннолетия - двадцати лет, - тэмпоры способны как угодно менять внешность и форму тела, но потом остаются на всю жизнь в одном, выбранном виде. После они способны лишь частично менять габариты тела - становиться немного толще, тоньше, менять размер конечностей, если, конечно, озаботились их наличием. В силу непостоянства окружающего их мира, в большинстве своем – беззаботны и по-своему равнодушны к другим представителям вида.

Альгии.
Населяют Алей. Это так называемые зверолюди, чья степень отличия от людей может быть разной. Они все прямоходящие, мыслящие, способные рассуждать и общаться, не имеющие в своих повадках ярко выраженного звериного начала. Альгии могут быть нескольких видов - кошачьи, волчьи, лисьи. Также встречаются, но не имеют распространения медвежьи, заячьи, а также некоторые другие виды животных. Размеры и габариты альгий могут быть различны, в среднем, их рост не сильно отличается от человеческого, за редким исключением. Срок жизни - до 120 лет.


Фалаксы.
Населяют Алхору. Когда-то, при первичном дележе территорий корабля, эта группа людей оказалась в далеко не самом выгодном месте. Находясь слишком близко к поврежденному реактору, они попали под действие радиации, что не могло не сказаться на их потомках. После нескольких поколений адаптации к тяжелым условиям, появились фалаксы – обладающие удивительной способностью к мимикрии и очень короткой продолжительностью жизни. Они слабы физически и склонны к болезням, однако, при желании, способны менять внешность, габариты и даже пол, что позволяет им обманывать как охотников-людей, так и прокаженных.


Этари.
Некогда населяли Яхаар. Теперь же, после уничтожения их мира, расселились по разным мирам Спирали. Человекообразная раса, каждый представитель которой имеет возможность перевоплощаться в огромных ящероподобных четверолапых крылатых существ. Еще с древних времен на просторах родного Яхаара, а также и за его пределами, этари называли «драконами». Ранее обладали могущественной магией, однако после гибели родного мира потеряли свои способности. Разрозненны, разбросаны по разным мирам Фантазиса, и, как правило, не пересекаются друг с другом. Предпочитают скрывать свое происхождение от окружающих.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Фантазис » Настоящее » Новые ощущения


Новые ощущения

Сообщений 61 страница 69 из 69

1

Тема обсуждения эпизода.

Общее описание: Острые ощущения высоко ценятся среди химериков. Именно таких ощущений обещает Джин её старый знакомый, предлагая попробовать его новый ментальный наркотик. Является ли удачным его изобретение - пока неясно. Является ли оно безопасным? Это тоже придется выяснять методом проб и ошибок.

Цель: Завязка сюжета. Получение осколков.

Предполагаемые участники: Джин Фостер, Хлоя. Мастер - Матата.

Предполагаемое место действия: Кауса.

Дополнительная информация: Первый эпизод сюжетной арки "Игра"

0

61

Фостер никогда еще не видела подругу в столь забавном состоянии, когда ее настроение не контролируется ничем, кроме, да и то не всегда, ее собственных желаний и ощущений. Действия кажутся случайными, необдуманными, невыверенными. Так странно слышать эту сбивчивую, но протяжную речь, странно видеть шальную, глупую улыбочку. Сейчас и самой Джин все казалось чуть иным, нежели обычно, поэтому метаморфозы состояния Эммерс не были для нее совсем уж радикальными, только странными самую малость. Но они радовали. Вместо постоянно зажатой, скованной, резкой, наглой, озлобленной, вечно защищающейся от какой-то неведомой угрозы, не всегда желающей хотя бы попрощаться, уходящей без предупреждения и появляющейся так же Хлои была совсем другая девчонка - растягивающая слова и по-дурацки хихикающая. Забавная.
Джинджер же в наркотическом опьянении не была сюрпризом для подруги. Неизвестно еще, в каком состоянии Хлоя видела ее чаще, но сама кауситка предполагала, что трезвая и «настоящая» она представала перед ней куда реже, чем под алкоголем или наркотиками. Это должно было уже быть вполне привычным, обыденным явлением.
- Ну да-а-а... - затянула Хлоя, когда Джин сказала, что она трусиха. Тянула до тех пор, пока воздух в легких не закончился. Честность - то самое качество, за которое стоило ценить Эммерс, невзирая на все ее, с позволения сказать, недостатки. Она никогда не скажет и слова лести, если сама не поверит в правдивость этого самого слова. Может, девушка не совсем понимала, что вообще происходит вокруг нее и внутри нее, но это не лишило ее возможности реагировать, пусть и медленно, но зато совершенно честно.
Кажется, фалакс задумалась о чем-то, но Джин уж больно хотелось ее пощекотать, чтобы проигнорировать собственный порыв. Да и нельзя уходить в размышления, когда твое сознание находится в нетрезвом состоянии, это часто бывает чревато последствиями. Сколько народа даже здесь, в Каусе, из окон выходят, когда начинают думать слишком усердно…
Не самыми изящными, легкими и ловкими движениями Эммерс извернулась, чтобы убрать собственный бок из-под щекотавших его пальцев. Локоть девушки с приличной силой врезался в ребра Джин, заставив напрячься и на мгновение задержать дыхание. Но это было больше рефлекторно, чем от боли. Больно-то толком и не было, ощутимо, но не более того.
- Зависит от настро-о-о-о... - начала было отвечать на поставленный вопрос Хлоя, но быстро забыла об этом, став тянуть какую-то незамысловатую мелодию. Потом, замолчав, она забавно усмехнулась и взглянула на Джин.
- Спасибо.
Неожиданно. Фостер с недоумением уставилась на подругу, как бы одним только взглядом спрашивая - за что спасибо-то? Она не сделала ничего, за что следовало бы благодарить, за весь год, что была знакома с Хлоей. С первого дня знакомства, как ей самой казалось, Джинджер только мешала, навязывалась, втягивала фалакса в какие-то свои собственные планы, ничего не предлагая взамен. Она даже не удосужилась повесить в ванной это чертово полотенце, несмотря на многократные просьбы. Джин искренне не понимала, что заставляет Хлою из раза в раз возвращаться сюда, к ней. И дело тут было даже не в возможности помыться и переодеться, не в технологиях Каусы и не в бесплатной еде. Она приходила, казалось, каждый раз просто так, ничего не имея в подтексте, ничего не подразумевая и не прося. А сегодня утром она ведь так и не смогла озвучить цель визита, хотя Джин спросила напрямую и точно знала, до сих пор знает, что это ее посещение несет в себе какой-то умысел, кажется, впервые. И Джинджер готова была помочь, даже если придется прыгнуть в расплавленный металл.
«И откуда только такая жертвенность?» - спросила себя Фостер, но ответа так и не нашла. Он был, но настолько неуловим, что гнаться за ним, продираясь сквозь стену всяческих спутанных мыслей было сложно, да и просто лень.
- Не за что, - ответила Джин, тряхнув головой, чтобы развеять мечущиеся в сознании мысли, которые ей сейчас были совершенно не нужны. Она улыбнулась как-то по-доброму, тепло. - От настроения зависит, говоришь? - спросила она, меняя положение тела. Она выпустила Хлою из объятий. Теперь Фостер сидела на коленях, лицом к подруге. Нужно было срочно развеять этот круговорот странных домыслов, что стали навязчиво кружиться в голове. - И какое у тебя сейчас настроение? - продолжила она. В этот момент выражение ее лица было как никогда наглым, самоуверенным. Улыбка хитрющая, в глазах засверкали серебряные искры. Нет, она не замышляла ничего особенного, просто, с коварной усмешкой, зажав сигарету губами, напала на Хлою с явным намерением защекотать ее до полусмерти. - Нападение! - постфактум оповестила Джин, не переставая шарить пальцами по ребрам и животу Эммерс. Она не делала подруге больно, просто щекотала, чтобы лишить возможности размышлять, задумываться и грязнуть в унылом омуте сознания. Это было бы, без сомнения, совершенно лишним. Не время для мыслей. Если только у нее сейчас настроение подходящее, чтобы бояться щекотки.

0

62

Пуффффф. Со второй сигаретой в организм медленно, но уверенно вползала новая доля дурманящих веществ. Туман, и так плотно окутывающий хлоино сознание, стал практически непроницаемым для её собственных мыслей. Теперь, казалось, его можно - и нужно! - раздвигать руками, резать имеющимися в руках острыми предметами, рвать, мять и жевать. Словно он за несколько бесконечно коротких мгновений превратился в упругую, жесткую вату, сквозь которую не могли просочиться ни звуки, ни мысли, ни образы, ни, даже, чертов Голос.
«Обязательно надо потребовать у Джин этой гадости на будущее, когда захочется побыть в одиночестве, без этого заносчивого злого мудака в голове» - мысль проплыла перед глазами Хлои, как транспарант, буквы которого подсвечивались, стоило только мысленно их озвучить. Идея эта девушке очень понравилась – остаться без мудака в голове было бы неплохо. Она сама себе заносчивый злой мудак, от второго иногда надо отдыхать.
- И какое у тебя сейчас настроение? – Вопрос Фостер застал фалакса в самом неподходящем для вопросов такого типа состоянии. Какое у неё может быть настроение? У Хлои есть все причины считать, что в ближайшее время её организм выдаст какую-нибудь пакость, тем самым подписав ей смертный приговор. У Хлои есть все основания ненавидеть свой нездоровый разум за то дерьмо, что происходит в Эхе. У Хлои в голове есть ублюдок, который чуть не угробил её добрую знакомую. А теперь у Хлои в голове сраный ватный туман и она совершенно не соображает, что говорит и что думает. Она даже не уверена, что заданный вопрос действительно был задан, а не послышался ей, будучи порожденным какими-нибудь забытыми уголками сознания.
Какое у неё настроение?
- Дерьмовое настроение… - пробормотала Эммерс, завершив подобное откровение очередной затяжкой. Продолжать мысль она не хотела, хотя одурманенное сознание требовало этого. Сознанию надо было выговориться, выдать все, что в нем скопилось – вылить в первые попавшиеся уши, тем самым освобождая себя от части груза и перекладывая этот самый груз на кого-то другого. Вот только, даже в таком сомнительном состоянии, Эммерс не была готова сообщать кому-то о своих проблемах. Любых.
- Нападение! – Чьи-то пальцы впились в ребра и живот Хлои. Не сильно, но вполне ощутимо, заставляя девушку начать вялое, практически бесполезное сопротивление. Возникло желание заехать обладателя этих гребаных пальцев ногой в довольную физиономию, но фалакс вовремя сообразила, что виновник всему – Фостер. Второй раз бить химерика за сегодня было бы не очень хорошо, поэтому Хлоя, кряхтя и ругаясь, попыталась вырваться из цепких рук.
Недокуренная сигарета вывалилась из руки и, упав на кровать, скатилась по ней, после чего улетела куда-то на пол, пропав из зоны видимости. Эммерс попыталась, было, вернуть себе утраченный источник помутнения сознания, но не рассчитала силы и рухнула поперек кровати. Выглядело это, скорее всего, довольно глупо и беспомощно, однако для девушки сейчас куда важнее было найти потерянное, чем выглядеть достойно в глазах зрителей.
Оставалось лишь вспомнить, что такого важного она потеряла.

Отредактировано Хлоя (2017-09-17 18:48:31)

0

63

Дерьмовое настроение. Да у нее всегда дерьмовое настроение. Фостер, конечно, в первую очередь, думала о себе и о своем угрюмом состоянии, когда доставала их тумбочки эти сигареты, однако была совершенно не против того, чтобы Хлоя тоже вдохнула полупрозрачный дым и хоть слегка повеселела. Изначально такого умысла не было, но когда тонкая ручка потянулась за первой порцией дури, зародилась какая-то надежда, что ее настрой хоть слегка изменится в лучшую сторону. Впрочем, не помогло. Вторая папироса тоже должного эффекта не оказала, сделав Хлою только более заторможенной, задумчивой. Неизвестно, до чего надо было довести Эммерс, как сильно ее накурить, накормить химией или обколоть препаратами, чтобы она улыбнулась хотя бы раз. Джинджер такое положение вещей совсем не радовало, она терпеть не могла видеть эту задумчивую физиономию перед собой, а что она могла сделать - не представляла. Каждый раз у Хлои был такой вид, как будто ни одна из ее проблем (а их словно тысячи) не имеет решения. И она никогда не делилась переживаниями. Никогда.
Обычно с подобными депрессивными персонажами кауситка прощалась быстро, ей хватало нескольких минут, чтобы устать от давящей атмосферы. Джин сама быстро впитывала подобную энергетику, мрачнея прямо на глазах, будучи существом весьма восприимчивым и, по сути своей, довольно уставшим. Поэтому она предпочитала более веселую компанию, просто чтобы не утонуть в круговороте безрадостных мыслей. Но с Хлоей все почему-то было иначе, с ней хотелось общаться, несмотря ни на что.
Щекотка - это как совершенно бессмысленный порыв, говорящий о беспомощности. Джинджер не знала, что еще предпринять, поэтому и принялась щекотать подругу, стараясь хотя бы как-то снять напряжение, которое уже раздражало пуще неизменно плохого настроения фалакса. Нависшая тишина усугубляла и его, погружая Хлою в более глубокие размышления, и, одновременно, ухудшало состояние самой Фостер. Поэтому - щекотка.
Эммерс не стала препятствовать особо, только вяло отмахивалась, стараясь убрать острые пальцы со своих ребер. Хлоя внимательно всмотрелась в лицо Джин, как будто узнавая ее, а после стала чуть более активно вырываться. Злости не было, только какая-то ребяческая возня, которая, впрочем, не шибко помогала развеять унылое состояние.
Сигарета выпала из руки Хлои и скатилась на пол, и девушка, видимо, решила, что в ней - смысл ее существования на данный момент, раз уж так резво бросилась искать утраченное. Джин усмехнулась, когда подруга растянулась поперек кровати. Быстрый порыв найти упавший окурок прошел, и больше Эммерс не предпринимала ничего, так и оставшись лежать на животе, уткнувшись лицом в покрывало.
"Погаснет," - подумала Джинджер, не сильно переживая о пожарной безопасности своего жилища. Этот пол попробуй еще подожги, одного тлеющего окурка точно не хватит. Своей сигаретой она резко ткнула в пепельницу, едва не рассыпав содержимое по кровати.
Можно было оставить Хлою отдыхать, может, девушка и уснула бы преспокойно, если дать ей спокойно полежать пару минут, но этого Фостер не учла. В конце концов, способность говорить у подруги никто не отнимал, и, если она захочет отвязаться от настойчивой Джин, достаточно будет только сказать. Хоть способность выражать мысли вслух и не помогла голове химерика остаться целой сегодня, на данный момент эти воспоминания померкли. Как будто приснилось, или же случилось полжизни тому назад, да и с другими действующими лицами. Неважно это все.
Джин, взявшись за бок подруги двумя руками, мягко потянула ее на себя, переворачивая на спину. Пара движений, и химерик уже сидела сверху, на Хлое.
- Не спать, - негромко сказала она, коварно сощурившись.
Щекотать тело, которое не выказывает сопротивления, интересно не было, да и особых идей по дальнейшему времяпрепровождению до сих пор так и не возникло. Кроме, пожалуй, одной. Кому расскажи - скажут, что Фостер - чокнутая идиотка, которую жизнь вообще не учит ничему. Но все же...
- Учись отказывать словами, - как будто предупреждая о своих намерениях, произнесла Джинджер, хотя вряд ли Хлоя могла воспринимать услышанное, как должно. Вряд ли она могла и среагировать вовремя, но Фостер не хотелось думать, что она нагло пользуется ситуацией.
На всякий случай задержав руки Эммерс у нее же над головой, плотно прижав их к кровати, Джин склонилась над Хлоей и поцеловала ее. Снова.
«Золотые грабли - приз тупой и неконтролируемой настойчивости,» - проскользнуло где-то в мыслях, однако, уже через секунду Джин отпустила руки подруги, надеясь только, что в этот раз, под действием дурманящего дыма, никакие сущности не рискнут вырваться на волю, оставив только ее, настоящую Хлою. Если только эта самая настоящая Хлоя сама не захочет размозжить ей череп.
Поцелуй - такой же легкий и такой же быстрый, как и в прошлый раз, но теперь Фостер не стала отскакивать в сторону и извиняться. Только убрала Хлое за ухо непослушный вьющийся локон, что до этого покоился на ее лице. Правда, пусть учится говорить, если что не так. Словами. В противном случае, Джин готова еще раз получить по голове, в лицо, под дых... На что там еще хватит фантазии и изворотливости Хлои.
И откуда только берется такое непрошибаемое упрямство?

0

64

Эммерс не сразу сообразила, что происходит. Только что она лежала на животе, пытаясь вспомнить, что недавно потеряла и зачем упала поперек кровати, и вот теперь Фостер сидит на ней сверху, заведя хлоины руки ей за голову. Зачем? Только не говорите, что она опять…
- Учись отказывать словами, - сообщила Джин, пока Хлоя пыталась осознать происходящее, глядя расфокусированным взглядом на лицо подруги. Или, вернее, сквозь это лицо – Фостер все еще оставалась этаким, немного мутным, пятном, и фалаксу никак не удавалось повысить четкость изображения.
Конечно, Эммерс представляла себе, что собирается делать Джин. Вот только сама себе не могла сказать, за она, или против. Чего она ждет от того, что происходит здесь и сейчас? Чтобы это закончилось, ли наоборот – чтобы не прекращалось совсем? И, главное – чего хочет сама Фостер?
Нельзя сказать, что Хлоя была категорически против, однако она хорошо знала химериков и, потому, понятия не имела, что все это значит для Джин. Быть очередным способом развлечения Эммерс не хотела совершенно, потому в голове её, все так же мутной и не способной соображать, боролись одновременно два желания. Целых два. Всего два. Остаться и сбежать.
Губы кауситки во второй раз за сегодня прикоснулись к губам Хлои – такого она, обычно, никому не позволяло. Что ей мешает снова схватиться за что-то тяжелое и прекратить все это? Отсутствие Голоса отнюдь не облегчало дело, а, скорее, наоборот – запутывало. Ведь в предыдущий раз фалаксу не пришлось делать выбор – за неё это сделало её второе «я». Теперь же сосед по голове был спрятан где-то в глубинах сознания, погребен под неподъемными толщами чертового тумана, опутавшего хлоино сознание и не позволяющего соображать, как подобает.
Интересно, а если бы Эммерс действительно, во второй раз, ударила Фостер по голове? Неужели у Джин совсем нет инстинкта самосохранения? Сама Хлоя никогда бы в жизни не сунулась второй раз туда, где тебе могут разбить голову первым, попавшимся под руку, предметом. Непонимание мотивов подруги раздражало фалакса невероятно, однако спрашивать на прямую, почему-то, не хотелось. Может, химерик, когда-нибудь, сама все расскажет.
Чертов наркотик не позволял своевременно и адекватно реагировать на происходящее. Все, что могла увидеть Фостер после поцелуя – это широко раскрытые, удивленные голубые глаза на спокойном, бледном лице. Казалось, лишь одни глаза еще могли выражать какие-то эмоции, в то время, как все остальное тело девушки застыло, замело, будто восковое. Хлоя понятия не имела, как реагировать и что делать – в который уже раз, мать его! Все это больше походило на переживания тупого подростка, чем на эмоции взрослой, разумной женщины. И это лишь еще больше злило фалакса, пусть злость её и была направлена на неё саму, а не на окружающих.
«И что дальше?» - вопрос был задан в голове, но так и не сорвался с замерших в приоткрытом состоянии губ. Уместен ли такой вопрос? Хлоя не имела даже приблизительного понятия. В подобном лучше было оставить инициативу для Фостер – Эммерс была уверена, что у кауситки опыта гораздо, гораздо больше.

0

65

Джин внимательно всмотрелась в лицо подруги, выискивая в нем хоть что-то, за что можно зацепиться. На самом деле, Хлое не обязательно было говорить что-то, просить кауситку остановиться, не нужно было вырываться или бить ее. Достаточно было хотя бы одним выражением лица показать, что она против, не хочет. Тогда бы Фостер немедленно отстранилась бы, приняв отказ. Она не хотела делать что-либо, что категорически претило Хлое, что шло в абсолютный разрез с ее образом жизни и строением мысли, с ее понятиями «хорошо-плохо», но для этого Эммерс следовало бы дать ей понять, что самое время остановиться. Сразу после этого чертового поцелуя.
Она же не предпринимала ничего. Ни одного слова, жеста, движения, даже ни одна мышца на ее лице не дрогнула. Джин осеклась, задумалась. А понимает ли Хлоя вообще, что происходит? Может быть, она вообще не осознает, где находится, кто перед ней, может, она не чувствует ничего сейчас, в том числе, может, она и не заметила поцелуй? Слегка отстранившись от подруги, Фостер еще раз взглянула в широко раскрытые глаза, пытаясь найти в них признаки сознания. Собственно, и нашла - расширенные зрачки, почти полностью перекрывающие небесного цвета радужку, свидетельствовали об опьянении, но в глазах не было отстраненности, только легкое удивление. Или испуг. Или любопытство? Третий вариант нравился Джинджер сильнее первых двух, потому что он открывал бы возможность для продолжения. Примерно такой же взгляд, несколько более панический, видела Фостер и ранее, когда в первый раз поцеловала подругу. В этот же раз ее лицо было куда более спокойным, да и глаза не выражали того ужаса.
В этот раз, похоже, Хлоя была одна, ее сознание подчинялось только ей, поэтому и реакции не последовало. Фостер не думала, само собой, что фалакс воспримет ситуацию с небывалым энтузиазмом, потому что чисто интуитивно понимала, что тут есть проблемы, весьма существенные, нерешенные и, может, нерешаемые вовсе. Интересно, а не чешутся ли у самой Хлои руки, не хочется ли ей схватить первый подвернувшийся предмет и как следует приложить его о голову кауситки? Если хочется, то что мешает? На тумбочке полно того, что можно было использовать. Также у фалакса есть и сами руки, которыми было бы достаточно хотя бы легонько толкнуть, если силы бить нет. Конечно, попробуй Эммерс еще раз разбить голову химерику, налаживанию отношений - любого характера - это не поспособствует совершенно, но это все лучше, чем лежать и терпеть, когда Фостер надоест... Издеваться?
Нет, издевалась она, похоже, только над собой.
У кауситов вообще довольно странные представления обо всем, в том числе и об эмоциях. Лично Джинджер считала, что отрицательных эффект лучше, чем его полное отсутствие, поэтому и ждала от подруги хоть чего-то, любого действия, пусть даже несущего в себе негатив, потому что оно было бы проявлением ее, настоящей Хлои. Даже получить увечья Джин была готова. Полная апатичность фалакса раздражала, хотя Фостер вполне допускала, что, возможно, ждет слишком многого от нее, зажатой в собственноручно воздвигнутые рамки.
- Эй, - шепотом произнесла Джин, проведя кончиками пальцев по щеке Хлои, - Ты еще здесь? - спросила она, улыбнувшись, - Воспринимаешь ситуацию? Помнишь, что тебе достаточно просто отказаться? Я не отлипну, пока ты не скажешь, что хватит. Или не толкнешь меня. Только вот, - Фостер склонилась над ухом девушки и еще тише добавила, - Тебе нечего бояться.
Последовал еще один поцелуй, уже более настойчивый, продолжительный. Фостер поймала себя на мысли, что, возможно, ставит непосильную задачу перед Хлоей. Может, ей просто не хватит сил, чтобы сказать хоть что-то вслух, чтобы отстраниться или оттолкнуть. Но в этот момент она была уверена, что необходимо донести до Хлои, что не все стоит решать кулаками, что не все решения стоит оставлять голосу в голове, снимая с себя ответственность. И что не все вокруг готовы использовать ее против ее же воли, ведь Джин была уверена насчет наличия подобного инцидента в жизни девушки. Печально, но факт.

0

66

- Тебе нечего бояться.
Как это, блять, ей нечего бояться? Всегда есть причина, чтобы обосраться от страха – когда на тебя направлено вражеское оружие, когда тебя выбрасывают в открытый космос, когда ты тонешь, когда обнаруживаешь себя на высоте в несколько тысяч гребанных метров над землей. Или, например, когда ты, обдолбанная, валяешься в чужой кровати, а над тобой нависла твоя старая знакомая, чья жизнь посвящена получению самого разного рода наслаждений.
Мысли эти, совершенно неуместный в подобной ситуации, очередным транспарантом пронеслись перед глазами Хлои, пока она пыталась придать своему потерянному лицу хоть малую толику интеллекта. Получалось с трудом – огромные глаза все так же удивленно пялились на химерика, но хотя бы рот удалось закрыть. Девушка никак не могла собраться в одного, цельного, нормально соображающего человека. Казалось, что сейчас в ней проснулись сразу несколько совершенно разных личностей и каждая из них добавляет в хлоино самоощущение что-то новое, превращая эмоции и мысли в гребаный винегрет.
Было страшно. Было приятно. Была злость. Было довольство. Всплыли воспоминания двенадцатилетней давности. Всплыли воспоминания давности годичной. Появилось желание треснуть Джин чем-то и сбежать. Появилось желание схватить подругу и прижаться как можно крепче. Все это и многое другое превратили попытки определиться с желаниями в совершенно непосильное действо, в ходе которого Эммерс лишь больше погружалась в себя.
Она понимала, что надо что-то сделать. Что-то сказать. Вот только противоречивые мысли, образы и чувства не давали возможности определиться с выбором и остановиться на каком-либо одном варианте. А потому Хлоя молчала – молчала в попытках просеять весь скопившийся в голове мусор сквозь огромное, старое, ржавое и вонючее сито самоанализа, гребанный дуршлаг оценки собственных ощущений и привязанностей, чтобы оставить на поверхности лишь самое главное.
Самое обидное для Хлои было в том, что она до самого последнего момента понятия не имела, к какому решению придет и какие действия предпримет. Потому она боялась совершать хоть что-либо до этого, стараясь молчать и не двигаться, чем, скорее всего, сильно смутила Фостер, привыкшую, вероятно, к моментальному отклику и полной вовлеченности в процесс.
Сито просеивало все то дерьмо, что мешало собрать мысли в кучу, в том числе и ублюдочный туман, что больше всего мешал собраться. Возможно, стоит поблагодарить химерика – без этой дури Хлоя вполне могла, не раздумывая, повторить действия Голоса, тем самым окончательно поставив точку в их с Джин отношениях. Однако теперь, когда второе «я» девушки скрылось в этом проклятом тумане, у фалакса появилась возможность в одиночку, без вмешательства со стороны, перебрать все, что скопилось в голове и, выбрав нужное, прийти к важному умозаключению. Очень важному.
Второй поцелуй, которым Фостер решила, видимо, отвлечь Хлою от самокопания, был куда настойчивей, чем первый, который, по сути, был лишь чем-то вроде взятия пробы. Как и тот, что был чуть раньше, почти сразу после того чертового видения, вызванного металлической пластинкой. Этот новый поцелуй бул куда более требователен к самой Хлое – будто Фостер настаивала на ответной реакции, какой бы та ни была.
Мысли в голове просеялись, по мнению фалакса, в достаточно подходящий момент. Конечно, перед нею не предстал абсолютно правильный ответ. Не было озарения, открытия неожиданных истин и внезапного познания тайн жизни. Нет, выбор не стал проще, в нем не стало меньше вариантов развития событий – просто он стал… чище. Будто кто-то включил свет в старой, темной, пыльной, душной комнате. Включил свет, открыл окна и вымыл, мать его, полы.
Поэтому, когда Фостер, казалось, уже собиралась разорвать поцелуй, Хлоя потянулась вслед за ней, а руки её, до этого безвольно расположившиеся за головой, обняли химерика покрепче.

0

67

Да, она требовала реакции, поэтому целовала с напором, без лишних церемоний и опасливых поглядываний в огромные голубые глаза. Она готова была получить целую волну негодования, готова была стерпеть и попытки покалечить, убить, готова была к тому, что Хлоя просто исчезнет, так ничего и не предприняв, не сказав, даже не изменив выражения лица - задумчиво-отстраненного.
Джинджер почти никогда не приходилось сталкиваться с подобным. Основная ее жизнь происходила в Каусе, а здесь народ обычно не мучился домыслами и вопросами - все просто получали удовольствие всеми возможными способами, не всегда вдаваясь в подробности того, кто вообще оказался с ними в одной постели. Это было местной нормой. Неопытные любовники у Джин бывали, но встречались они, в основном, за пределами родного мира, и общение любого свойства быстро сводилось на нет. Она всегда считала, что у нее найдутся дела поважнее, чем кого-то чему-то обучать, что-то пояснять и, что еще лучше, вдаваться в подробную теорию. Подобное никогда не интересовало ее, а жажда «свежей крови» быстро отпадала, стоило только столкнуться с кем-то, кто вообще не представляет, что и как следует делать. В Каусе же можно было получить все, что захочется, и почти в любой момент.
Но тут - другое. Хлоя не была, да и не могла быть очередной попыткой развлечься и разнообразить привычное и надоевшее течение будней. Хлоя - совершенно другое дело. Джин это смущало больше всего, кауситка, может быть, на фоне Эммерс выглядела вполне уверенно, однако чувствовала себя совершенно потерянной в многообразии вариантов развития событий, запутавшейся в собственных мыслях. А что потом? А что будет, если все-таки попробовать? А что, если врежет? А о чем думает Хлоя? Чего хочет? И что надо Джин?
Может, Джинджер вздохнула бы с облегчением, получи она кулаком в челюсть. По крайней мере, это поставило бы точку, дав возможность свободно дышать.
Неизвестно, о чем думала Хлоя, какие «за» и «против» взвешивала, с какими внутренними демонами боролась, какие голоса пыталась заглушить или, напротив, услышать. Неизвестно, чем Хлоя руководствовалась и от чего отталкивалась. Это вводило в ступор. Джин хотела отпустить, отстраниться хоть на секунду, чтобы все-таки посмотреть на Хлою, понять, к чему готовиться и чего с большей вероятности от нее ожидать. Она не была намерена прекращать попыток вызвать у Эммерс эмоцию, хоть какую-то, но была уверена в необходимости прервать этот затянувшийся поцелуй. Торопить Хлою в принятии решений Фостер была не в праве, но была намерена требовать его, решения этого, столько, сколько потребуется. Ибо хватит жить в коконе, хватит отдавать бразды правления мудаку, который настроен поубивать всех, кто проявит чувства, без разбора на плохих и хороших. Хватит.
Хватит.
Видимо, Фостер была чертовски убедительна, и ей с первого раза удалось донести смысл сказанных слов даже до затуманенного полупрозрачным дымом сознания Хлои. Джин уже отстранилась было, даже уперлась ладонями в кровать, чтобы подняться, как вдруг получила то, чего требовала. Реакцию. Реакцию, которой не ожидала, рассчитывая на, как минимум, отказ.
Было ли это мимолетным импульсом или взвешенным решением, неизвестно, но Хлоя, не желая, чтобы Джин отдалялась, за долю секунды обвила ее руками и прижала к себе, вынуждая Фостер чуть ли не упасть на нее всем своим весом, потеряв равновесие от неожиданности и скорости движения подруги. Джин на мгновение, рефлекторно открыла глаза, чтобы понять, что происходит. Но подвохов не обнаружила. Теперь уже, скорее, Хлоя целовала ее, нежели наоборот. Странное чувство.
Прерывать ли поцелуй? Говорить ли что-то? Спрашивать ли о чем-то? Переживать ли о том, что надумала Хлоя, или принять ее действия за ответ? Впрочем, она уже большая девочка, она должна отдавать себе отчет в действиях. По крайней мере, когда никто не мешает с внутренней стороны черепной коробки. Крайне полезное свойство завернутой в папиросную бумагу травки - убирает лишнее, оставляя только настоящее, истинное. Если для Джин действие наркотика было слабее, в силу привычки, то Хлоя, можно было поверить, ощущала эффект во всей его красе.
Отстранившись все-таки на мгновение, Джин, вобрав ртом воздух, взглянула все-таки глаза Хлои, но смысла в этом сама же и не нашла - она как будто бы не видела перед собой ничего, или видела, но осмыслить была не в состоянии. Что бы там ни выражал взгляд подруги, Джинджер не смогла бы уловить сути. Теперь, пожалуй, остановить Фостер мог бы только сильный удар или четко высказанный, сорванный на крик, отказ. Ну, стоило раньше думать. Не Хлое, конечно. Хлоя же не в курсе, как быстро ее подруга слетает с катушек. И что ее потом не выключишь, если она уже что-то для себя придумала.
Снова наклонившись над ухом девушки, Джин выпустила горячий воздух изо рта, как будто собираясь что-то сказать, но в итоге промолчала, только обдав дыханием шею Хлои. Вместо слов, которые теперь казались совершенно лишними, химерик поцеловала подругу в шею, прямо под левым ухом и, перемещаясь все ниже, дошла до ключицы, потом поднялась выше и снова вернулась к ее губам.
- Учти, я скоро перестану спрашивать, - сказала она, поймав остатки самообладания. Говорила, даже не поднимая головы, шепча прямо в губы Хлое. Она давала девушке последний шанс, или один из последних, чтобы прекратить все на мирной ноте, без драк и воплей. Дальше будет сложнее, и она должна это понимать. Чтобы никаких обид и срывов потом.

0

68

Ненавязчивое, молчаливое предложение Хлои продолжить затянувшийся поцелуй было принято Джин с неожиданной легкостью. Почему-то фалакс была уверена, что, стоит ей только проявить хоть какую-то реакцию, как игры Фостер прекратятся, и она умудрится слить все в какую-нибудь дурацкую шутку. Сделает из всего происходящего нелепый фарс, этакий бессмысленный театр двух актеров, о котором, потом, можно будет рассказать друзьям за очередной кружкой чего-нибудь алкогольного, или за очередной дозой какой-либо наркотической дряни.
Но нет, Джин, судя по всему, была настроена серьезно – насколько серьезно может быть настроен житель Каусы, привыкший к  постоянным развлечениям всех форм и расцветок. Не будь Хлоя немного занята, она бы, возможно, вздохнула бы с облегчением, осознав, наконец, что все, что происходит сейчас – не результат помутнения сознания, не сон и не выходки ублюдка, засевшего под сводами хлоиного черепа.
Фостер прервала поцелуй и, с интересом посмотрев в глаза Эммерс, решила уделить внимание не только её губам, но и некоторым другим, близлежащим частям тела. Уши, шея, ключицы – Хлоя , может, и не лежала в ступоре, но никаких особых реакций от неё не следовало. Конечно, она была не против – иначе бы все уже давно закончилось, - однако была слишком занята попытками не вздрагивать от каждого касания к своей коже. Руки её продолжали обнимать Джин, однако все остальное оказалось куда сложнее, чем подумалось еще пару мгновений назад.
Хлоя прекрасно понимала, что с тем, что когда-то случилось с ней на «Алхоре» происходящее сейчас не имеет совершенно ничего общего, однако не могла отделаться от странного чувства дежавю, замешанного на страхе и отвращении. Именно попытки побороть это необоснованное, бессознательное чувство почти полностью занимали внимание фалакса, не смотря на все действия Фостер. Однако именно слова подруги помогли Хлое отвлечься от неприятных образов, возникающих в её сознании и вернуться к реальности.
- Учти, я скоро перестану спрашивать.
Дурацкий, совершенно неуместный вопрос вытащил Хлою из воспоминаний - обратно, в реальный мир, где девушка обнаружила, что Джин снова нависла над ней, а лицо подруги оказалось вплотную приближено к лицу фалакса. Глаза Эммерс, все это время смотрящие куда-то сквозь химерика, сфокусировались на Фостер, а удивление и страх, которые легко в них читались, отступили.
- Да заткнись ты уже, - прошептала в ответ Эммерс, неумело проведя руками по спине Джин в попытке совершить что-то, напоминающее нежное поглаживание.
Что же, едва ли Фостер не отдает себе отчет в том, что ведущую роль в этой пьесе придется взять ей. Если она ожидает от Хлои каких-то особенных подвигов на этом фронте, то её будет ждать большой, разочаровывающий сюрприз. Но, как говорится, сама виновата.

0

69

В этот раз удалось уйти чуть дальше привычного - дальше нелепых легких объятий, происходивших как будто бы невзначай, дальше едва ощутимых прикосновений, дальше бессмысленной щекотки, дальше подбадривающих в сложный момент поглаживаний по плечу, дальше дурацкого поцелуя, мимолетного, секундного, за который Фостер потом было ужасно стыдно, и который едва не привел к последствиям посерьезнее шутливой обидки. Никакого протеста, сопротивления, несогласия Джин не ощущала, хоть и была смущена реакцией - Хлоя вздрагивала от каждого, даже самого неразличимого касания губ к ее коже, и это не было обусловлено холодом. Фостер недоумевала, почему так. Она знала обычную реакцию фалакса на любые телесные контакты, и не она ее сбивала с толку, и не ее причины, а лишь то, что девушка не противилась. Ведь если неприятно - скажи, дай знать, намекни хотя бы, так нет же, Эммерс лежала, крепко обняв подругу, и не думала, кажется, отпускать, не планировала останавливать.
Джинджер заставляла себя думать, хотя мысли в голове с каждой секундой становились все больше похожи на безостановочный круговорот разноцветных букв, образующих протяжные бессвязные слова, порой совсем неразличимые. Одно только слово нещадно старалось вырваться в эфир. Слово «стоп». Было бы странно услышать его от Фостер, а не от Хлои. Было бы странно услышать его от Фостер в принципе. Оно вынуждало отвлекаться, предупреждать, спрашивать и следить за реакцией девушки, хоть с каждым мгновением становилось все более блеклым на фоне всего остального, заполонившего разум химерика.
Стоп. Трижды стоп.
Хлоя все еще находилась словно за границами собственного сознания. Пустой, остекленелый взгляд как будто бы сквозь, совершенно ничего не выражающий. Спокойное лицо, как будто все происходит с кем-то другим, не с ней, словно ей и дела особого нет до этого. Не только тело Эммерс никак не отзывалось, но и ее разум. В такие моменты можно было бы отвесить пощечину, чтобы вырвать человека из омута отстраненных размышлений. Так сделала бы Джин с кем-то другим на месте Хлои.
С кем-то другим. Но не с Хлоей.
Фостер не была уверена, следовало ли вообще что-то говорить, но, как ни странно, короткая фраза, неразборчивым шепотом сорвавшаяся в губ, вернула фалакса в сознание. Джинджер, все же сумев слегка приподняться, впервые за последние минуты столкнулась с прямым, совершенно осмысленным взглядом, лишенным былого изумления. Оно того стоило.
- Да заткнись ты уже, - отозвалась Хлоя так же тихо.
Фостер в легком недоумении приподняла бровь. Она действительно слишком много говорила? Она действительно волновалась? Забавные, странные чувства.
Теплые ладони проскользили по спине Джин сверху вниз и обратно. Недопонимание в глазах кауситки в долю секунды испарилось, оставив после себя зажигающиеся искорки интереса. Хлоя этой фразой словно бросала ей вызов, эта зараза даже сейчас, будучи прижатой сверху чужим телом, умудряется ставить химерика на место, подумать только.
Хорошо. Заткнулась. Уголки губ Джин приподнялись в полуулыбке, придавая выражению лица игривости. Эта фраза, почти приказ, - она как разрешение, как предложение продолжить.
- Уговорила, - произнесла Джинджер, после чего бесцеремонно, быстро, нагло сорвала с губ Хлои еще один поцелуй. И выпрямилась, перестав нависать над лицом девушки.
Но все равно ведь нельзя пугать ее, все равно нельзя совершать резкие движения, нападать, ставить себя как стопроцентную хозяйку положения. Все равно надо дать ей понять, что бояться нечего, что ей достаточно просто сказать «нет». Точно, Хлоя - как котенок, никогда не знавший ласки. Сравнение, всплывшее в мыслях второй раз за этот чертов вечер, заставило улыбнуться мягче, теплее.
Хлоя могла бы решить, что за сменой положения последует отступление Фостер, но нет, кауситка и вовсе не думала теперь о завершении. Пара не лишенных ловкости движений, и нижние застежки плаща, что был надет на Эммерс, тихонько щелкнули, открыв доступ к недавно истыканным в попытках защекотать ребрам и животу девушки. Джинджер понравилось целовать Хлою, понравилась ее нерешительность и, в то же время, ее противоречащий ситуации почти приказной тон. И она снова поцеловала, в то время как ее рука мягко, но настойчиво проникла под плащ.

Отредактировано Джин Фостер (Сегодня 01:23:18)

0


Вы здесь » Фантазис » Настоящее » Новые ощущения