Фантазис

Объявление


Лладем.
Мир средневековья, когда-то полный магии и жизни. Увы, несколько поколений назад солнце Лладема стало тускнеть, земля практически перестала давать плоды, почти все растения и животные погибли, а магия исчезла. Мертвые, некогда мирно лежавшие в земле, выбрались на поверхность и нескончаемыми потоками, названными «реками мертвых», направились к одинокой башне, расположенной в центре страны. Постоянная засуха, болезни и «реки мертвых» превратили процветающие земли в огромные пустующие кладбища, а магия, похоже, окончательно покинула умирающий мир.


Алхора.
Огромный космический корабль, медленно летящий сквозь пространство в неизвестном направлении. Изначально был послан для колонизации одной из планет. Однако, после неизвестной аварии, случившейся несколько сотен лет назад, он сбился с курса и улетел далеко за пределы освоенных территорий. Корабль «Алхора» исчез со всех радаров и потерялся среди незнакомых звезд вместе с двумя миллионами колонистов и несколькими тысячами человек экипажа, находящимися в анабиозе. Потомки колонистов и экипажа, бросив попытки изменить сложившуюся ситуацию, просто стараются выжить среди холода и радиации, пронизывающих корабль.

Кауса.
Мир далекого будущего. Некогда процветавший мир, чей уровень развития позволял его жителям ни в чем не нуждаться, быть где угодно и кем угодно. Однако после техногенной чумы, поразившей все устройства, использующие нанотехнологии, ситуация кардинально поменялась. Все люди, использующие наноимплантаты, погибли. Большинство систем либо разрушились, либо просто перестали функционировать, оставив выживших с крохами знаний и техники. Стали популярны генные модификации, частично заменяющие имплантаты, изменяющие тела и физиологию. До чумы подобных людей было меньшинство, теперь же, спустя сотни лет, каждый житель Каусы является химериком – генетически измененным человеком.


Алей.
Замерзающий мир. Ледяная шапка покрыла некогда процветающий материк, на котором было все и на любой вкус. Сейчас же жизнь здесь заметить непросто, так как сами жители, зовущие себя альгиями, расположились, в основном, под землей. Алей - совокупность небольших поселений, соединенных нитями подземных дорог, тесно взаимодействующих и активно развивающихся в суровых условиях. При температуре, которая редко понимается выше нуля градусов, альгии выживают с помощью паровых машин. Они отзывчивы и внимательны друг к другу, стараются строить свою цивилизацию и надеются, что они не одни на огромном промерзшем насквозь материке.


Кера.
Огромный вымирающий город. Пришедшие извне твари, не имеющие разума и жрущие все на своем пути, унесли жизни миллионов жителей и разрушили привычную жизнь тех, кто остался. Всё технологическое развитие остановилось, современные технологии потеряли ценность. Несмотря на то, что до катастрофы люди пытались подчинить себе рухаттов, сейчас физически развитая раса берёт верх над людьми. Ежедневно, ежечасно, ежеминутно выжившим приходится отстаивать свое право на существование, добывая пропитание, пытаясь уничтожить угрозу и силясь занять место получше. А вокруг - никого.

Таэтрика.
Небольшой мир-планета, занятый одной-единственной страной, разделенной на несколько крупных городов. Название свое мир получил в честь вируса, вызывающего генную мутацию, которой могут быть подвержены люди. Зараженных называют таэтам. Они имеют вечную жизнь, но приобретают непереносимость солнца и имеют пагубную страсть к человеческой крови. Люди многочисленны, таэтов несколько меньше, однако многие люди готовы многое отдать, чтобы получить вечную жизнь, стать таэтом. Среди каждой из рас есть враждебно настроенные представители, желающие уничтожить тех, кто не похож на них. Отсюда огромный уровень преступности, разносящий все на своем пути.



Эхо.
Молодой высокотехнологичный мир, переживающий не лучшие времена. Ранее единое общество сидов, жителей Эхо, в последние годы оказалось на грани развала. Виной тому новый, пользующийся популярностью наркотик, называемый «флэшбэк», позволяющий принимающему его заново переживать любое событие своей жизни. За последние четыре года зависимыми от наркотика стали большинство сидов, многие из них умерли от передозировки, либо от нехватки "флэшбэка", а цивилизация, еще недавно развивающаяся и процветающая, пришла в упадок.


Яхаар.
Древний, наполненный могущественной магией мир, поглощенный Пустотой около двух сотен лет назад. Представлял собой планету, заселенный этари – бессмертными человекоподобными существами, имеющими возможность превращаться в драконов. Некогда жители Яхаарf пытались объединить миры Спирали посредством магических порталов, однако этому воспрепятствовал Финис - центральный мир Фантазиса. В течение краткосрочной войны мир этари был уничтожен и отдан на поглощение Ноксу, а немногочисленные выжившие драконы попрятались по другим мирам.



Пакс.
Молодой, безумный мир, не имеющий какой-то стабильной формы. Все в Паксе находится в постоянном движении и трансформации, в том числе и темпоры - жители этого мира. Здесь не меняет форму только то, что привнесено извне – какие-либо предметы, либо гости из других миров. Буйство красок и атмосфера легкого абсурда могут ввести в заблуждение неопытного путника, не знающего, что постоянные перемены – источник постоянных проблем. А местные жители не всегда готовы помочь попавшему в беду, предпочитая обсуждать происходящее в стороне.



Рухатты.
Населяют Керу. Рухатты - физически развитые антропоморфные существа, имеющие очень грубые, в сравнении с людьми, черты лица и тела. Развитая мускулатура, выдающиеся клыки нижней челюсти, грубый, рычащий голос. Цвет кожи, как правило серых оттенков. Срок жизни - до 150 лет. На протяжении многих столетий немногочисленные рухатты ущемлялись и порабощались людьми, но после катастрофы смогли вернуть значимость и самостоятельность своему народу.



Таэты.
Населяют Таэтрику. Отличаются вечной жизнью и непереносимостью ультрафиолетового света. Имеют пристрастие к человеческой крови, однако не нуждаются в ее постоянном употреблении. Она оказывает на них наркотическое действие, дарит эйфорию, искажает сознание и вызывает привыкание. Из-за этого многие таэты агрессивны и сумасбродны, считают, что люди нужны только в качестве корма. Человек может стать таэтом путем обильного переливания крови, в которой содержится "вампирский" вирус, однако обратная трансформация невозможна.



Люди.
Населяют Керу, Алхору, Лладем, Таэтрику. В каждом из указанных миров имеют индивидуальные отличительные черты. Люди всегда многочисленны и живучи, наглы и своенравны, имеют высокую скорость размножения и приспособляемости к внешним условиям, однако у них сравнительно небольшой срок жизни - до 80-90 лет, в среднем. Обладают огромным внешним разнообразием.

Химерики.
Населяют Каусу. Изначально были обычными людьми, однако техногенная чума и последовавшие за ней генетические модификации превратили жителей Каусы в отдельный, не похожий на других вид. Каждый химерик подвергается генной корректировке ещё до рождения, что позволяет ему избежать возможных отклонений, болезней и других недостатков, присущих обычным людям, а так же ускоряет процесс его роста и обучения. Благодаря этому уже к десяти годам химерики становятся взрослыми, самодостаточными представителями вида. Крайне разнообразны внешне, биоинженерия позволяет менять строение тела, добавлять, изменять, либо же дублировать любые органы.


Тэмпоры.
Населяют Пакс. Единственные жители этого переменчивого мира, они, под стать окружению, также разнообразны и непостоянны в своем внешнем мире. До наступления совершеннолетия - двадцати лет, - тэмпоры способны как угодно менять внешность и форму тела, но потом остаются на всю жизнь в одном, выбранном виде. После они способны лишь частично менять габариты тела - становиться немного толще, тоньше, менять размер конечностей, если, конечно, озаботились их наличием. В силу непостоянства окружающего их мира, в большинстве своем – беззаботны и по-своему равнодушны к другим представителям вида.

Альгии.
Населяют Алей. Это так называемые зверолюди, чья степень отличия от людей может быть разной. Они все прямоходящие, мыслящие, способные рассуждать и общаться, не имеющие в своих повадках ярко выраженного звериного начала. Альгии могут быть нескольких видов - кошачьи, волчьи, лисьи. Также встречаются, но не имеют распространения медвежьи, заячьи, а также некоторые другие виды животных. Размеры и габариты альгий могут быть различны, в среднем, их рост не сильно отличается от человеческого, за редким исключением. Срок жизни - до 120 лет.


Фалаксы.
Населяют Алхору. Когда-то, при первичном дележе территорий корабля, эта группа людей оказалась в далеко не самом выгодном месте. Находясь слишком близко к поврежденному реактору, они попали под действие радиации, что не могло не сказаться на их потомках. После нескольких поколений адаптации к тяжелым условиям, появились фалаксы – обладающие удивительной способностью к мимикрии и очень короткой продолжительностью жизни. Они слабы физически и склонны к болезням, однако, при желании, способны менять внешность, габариты и даже пол, что позволяет им обманывать как охотников-людей, так и прокаженных.


Этари.
Некогда населяли Яхаар. Теперь же, после уничтожения их мира, расселились по разным мирам Спирали. Человекообразная раса, каждый представитель которой имеет возможность перевоплощаться в огромных ящероподобных четырехлапых крылатых существ. Еще с древних времен на просторах родного Яхаара, а также и за его пределами, этари называли «драконами». Ранее обладали могущественной магией, однако после гибели родного мира потеряли свои способности. Разрозненны, разбросаны по разным мирам Фантазиса, и, как правило, не пересекаются друг с другом. Предпочитают скрывать свое происхождение от окружающих.


Сиды.
Населяют Эхо. Выходцы из жаркого мира, они прекрасно переносят жару, но очень некомфортно чувствуют себя при низких температурах. Сиды являются уникальными обладателями вечных спутников – альмов, существ, внешне схожих с различными животными. Альмы разумны и представляют собой еще одну, вторую, подсознательную личность своего владельца, благодаря чему способны, даже на больших расстояниях, находиться в телепатическом контакте со своих хозяином. Сиды используют этих существ по-разному - в качестве разведчика, шпиона, простого собеседника, либо как транспорт, если позволяют размеры альма.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Фантазис » Настоящее » Новые ощущения


Новые ощущения

Сообщений 61 страница 90 из 92

1

Тема обсуждения эпизода.

Общее описание: Острые ощущения высоко ценятся среди химериков. Именно таких ощущений обещает Джин её старый знакомый, предлагая попробовать его новый ментальный наркотик. Является ли удачным его изобретение - пока неясно. Является ли оно безопасным? Это тоже придется выяснять методом проб и ошибок.

Цель: Завязка сюжета. Получение осколков.

Предполагаемые участники: Джин Фостер, Хлоя. Мастер - Матата Слабоумие и Отвага.

Предполагаемое место действия: Кауса.

Дополнительная информация: Первый эпизод сюжетной арки "Игра"

0

61

Фостер никогда еще не видела подругу в столь забавном состоянии, когда ее настроение не контролируется ничем, кроме, да и то не всегда, ее собственных желаний и ощущений. Действия кажутся случайными, необдуманными, невыверенными. Так странно слышать эту сбивчивую, но протяжную речь, странно видеть шальную, глупую улыбочку. Сейчас и самой Джин все казалось чуть иным, нежели обычно, поэтому метаморфозы состояния Эммерс не были для нее совсем уж радикальными, только странными самую малость. Но они радовали. Вместо постоянно зажатой, скованной, резкой, наглой, озлобленной, вечно защищающейся от какой-то неведомой угрозы, не всегда желающей хотя бы попрощаться, уходящей без предупреждения и появляющейся так же Хлои была совсем другая девчонка - растягивающая слова и по-дурацки хихикающая. Забавная.
Джинджер же в наркотическом опьянении не была сюрпризом для подруги. Неизвестно еще, в каком состоянии Хлоя видела ее чаще, но сама кауситка предполагала, что трезвая и «настоящая» она представала перед ней куда реже, чем под алкоголем или наркотиками. Это должно было уже быть вполне привычным, обыденным явлением.
- Ну да-а-а... - затянула Хлоя, когда Джин сказала, что она трусиха. Тянула до тех пор, пока воздух в легких не закончился. Честность - то самое качество, за которое стоило ценить Эммерс, невзирая на все ее, с позволения сказать, недостатки. Она никогда не скажет и слова лести, если сама не поверит в правдивость этого самого слова. Может, девушка не совсем понимала, что вообще происходит вокруг нее и внутри нее, но это не лишило ее возможности реагировать, пусть и медленно, но зато совершенно честно.
Кажется, фалакс задумалась о чем-то, но Джин уж больно хотелось ее пощекотать, чтобы проигнорировать собственный порыв. Да и нельзя уходить в размышления, когда твое сознание находится в нетрезвом состоянии, это часто бывает чревато последствиями. Сколько народа даже здесь, в Каусе, из окон выходят, когда начинают думать слишком усердно…
Не самыми изящными, легкими и ловкими движениями Эммерс извернулась, чтобы убрать собственный бок из-под щекотавших его пальцев. Локоть девушки с приличной силой врезался в ребра Джин, заставив напрячься и на мгновение задержать дыхание. Но это было больше рефлекторно, чем от боли. Больно-то толком и не было, ощутимо, но не более того.
- Зависит от настро-о-о-о... - начала было отвечать на поставленный вопрос Хлоя, но быстро забыла об этом, став тянуть какую-то незамысловатую мелодию. Потом, замолчав, она забавно усмехнулась и взглянула на Джин.
- Спасибо.
Неожиданно. Фостер с недоумением уставилась на подругу, как бы одним только взглядом спрашивая - за что спасибо-то? Она не сделала ничего, за что следовало бы благодарить, за весь год, что была знакома с Хлоей. С первого дня знакомства, как ей самой казалось, Джинджер только мешала, навязывалась, втягивала фалакса в какие-то свои собственные планы, ничего не предлагая взамен. Она даже не удосужилась повесить в ванной это чертово полотенце, несмотря на многократные просьбы. Джин искренне не понимала, что заставляет Хлою из раза в раз возвращаться сюда, к ней. И дело тут было даже не в возможности помыться и переодеться, не в технологиях Каусы и не в бесплатной еде. Она приходила, казалось, каждый раз просто так, ничего не имея в подтексте, ничего не подразумевая и не прося. А сегодня утром она ведь так и не смогла озвучить цель визита, хотя Джин спросила напрямую и точно знала, до сих пор знает, что это ее посещение несет в себе какой-то умысел, кажется, впервые. И Джинджер готова была помочь, даже если придется прыгнуть в расплавленный металл.
«И откуда только такая жертвенность?» - спросила себя Фостер, но ответа так и не нашла. Он был, но настолько неуловим, что гнаться за ним, продираясь сквозь стену всяческих спутанных мыслей было сложно, да и просто лень.
- Не за что, - ответила Джин, тряхнув головой, чтобы развеять мечущиеся в сознании мысли, которые ей сейчас были совершенно не нужны. Она улыбнулась как-то по-доброму, тепло. - От настроения зависит, говоришь? - спросила она, меняя положение тела. Она выпустила Хлою из объятий. Теперь Фостер сидела на коленях, лицом к подруге. Нужно было срочно развеять этот круговорот странных домыслов, что стали навязчиво кружиться в голове. - И какое у тебя сейчас настроение? - продолжила она. В этот момент выражение ее лица было как никогда наглым, самоуверенным. Улыбка хитрющая, в глазах засверкали серебряные искры. Нет, она не замышляла ничего особенного, просто, с коварной усмешкой, зажав сигарету губами, напала на Хлою с явным намерением защекотать ее до полусмерти. - Нападение! - постфактум оповестила Джин, не переставая шарить пальцами по ребрам и животу Эммерс. Она не делала подруге больно, просто щекотала, чтобы лишить возможности размышлять, задумываться и грязнуть в унылом омуте сознания. Это было бы, без сомнения, совершенно лишним. Не время для мыслей. Если только у нее сейчас настроение подходящее, чтобы бояться щекотки.

0

62

Пуффффф. Со второй сигаретой в организм медленно, но уверенно вползала новая доля дурманящих веществ. Туман, и так плотно окутывающий хлоино сознание, стал практически непроницаемым для её собственных мыслей. Теперь, казалось, его можно - и нужно! - раздвигать руками, резать имеющимися в руках острыми предметами, рвать, мять и жевать. Словно он за несколько бесконечно коротких мгновений превратился в упругую, жесткую вату, сквозь которую не могли просочиться ни звуки, ни мысли, ни образы, ни, даже, чертов Голос.
«Обязательно надо потребовать у Джин этой гадости на будущее, когда захочется побыть в одиночестве, без этого заносчивого злого мудака в голове» - мысль проплыла перед глазами Хлои, как транспарант, буквы которого подсвечивались, стоило только мысленно их озвучить. Идея эта девушке очень понравилась – остаться без мудака в голове было бы неплохо. Она сама себе заносчивый злой мудак, от второго иногда надо отдыхать.
- И какое у тебя сейчас настроение? – Вопрос Фостер застал фалакса в самом неподходящем для вопросов такого типа состоянии. Какое у неё может быть настроение? У Хлои есть все причины считать, что в ближайшее время её организм выдаст какую-нибудь пакость, тем самым подписав ей смертный приговор. У Хлои есть все основания ненавидеть свой нездоровый разум за то дерьмо, что происходит в Эхе. У Хлои в голове есть ублюдок, который чуть не угробил её добрую знакомую. А теперь у Хлои в голове сраный ватный туман и она совершенно не соображает, что говорит и что думает. Она даже не уверена, что заданный вопрос действительно был задан, а не послышался ей, будучи порожденным какими-нибудь забытыми уголками сознания.
Какое у неё настроение?
- Дерьмовое настроение… - пробормотала Эммерс, завершив подобное откровение очередной затяжкой. Продолжать мысль она не хотела, хотя одурманенное сознание требовало этого. Сознанию надо было выговориться, выдать все, что в нем скопилось – вылить в первые попавшиеся уши, тем самым освобождая себя от части груза и перекладывая этот самый груз на кого-то другого. Вот только, даже в таком сомнительном состоянии, Эммерс не была готова сообщать кому-то о своих проблемах. Любых.
- Нападение! – Чьи-то пальцы впились в ребра и живот Хлои. Не сильно, но вполне ощутимо, заставляя девушку начать вялое, практически бесполезное сопротивление. Возникло желание заехать обладателя этих гребаных пальцев ногой в довольную физиономию, но фалакс вовремя сообразила, что виновник всему – Фостер. Второй раз бить химерика за сегодня было бы не очень хорошо, поэтому Хлоя, кряхтя и ругаясь, попыталась вырваться из цепких рук.
Недокуренная сигарета вывалилась из руки и, упав на кровать, скатилась по ней, после чего улетела куда-то на пол, пропав из зоны видимости. Эммерс попыталась, было, вернуть себе утраченный источник помутнения сознания, но не рассчитала силы и рухнула поперек кровати. Выглядело это, скорее всего, довольно глупо и беспомощно, однако для девушки сейчас куда важнее было найти потерянное, чем выглядеть достойно в глазах зрителей.
Оставалось лишь вспомнить, что такого важного она потеряла.

Отредактировано Хлоя (2017-09-17 18:48:31)

0

63

Дерьмовое настроение. Да у нее всегда дерьмовое настроение. Фостер, конечно, в первую очередь, думала о себе и о своем угрюмом состоянии, когда доставала их тумбочки эти сигареты, однако была совершенно не против того, чтобы Хлоя тоже вдохнула полупрозрачный дым и хоть слегка повеселела. Изначально такого умысла не было, но когда тонкая ручка потянулась за первой порцией дури, зародилась какая-то надежда, что ее настрой хоть слегка изменится в лучшую сторону. Впрочем, не помогло. Вторая папироса тоже должного эффекта не оказала, сделав Хлою только более заторможенной, задумчивой. Неизвестно, до чего надо было довести Эммерс, как сильно ее накурить, накормить химией или обколоть препаратами, чтобы она улыбнулась хотя бы раз. Джинджер такое положение вещей совсем не радовало, она терпеть не могла видеть эту задумчивую физиономию перед собой, а что она могла сделать - не представляла. Каждый раз у Хлои был такой вид, как будто ни одна из ее проблем (а их словно тысячи) не имеет решения. И она никогда не делилась переживаниями. Никогда.
Обычно с подобными депрессивными персонажами кауситка прощалась быстро, ей хватало нескольких минут, чтобы устать от давящей атмосферы. Джин сама быстро впитывала подобную энергетику, мрачнея прямо на глазах, будучи существом весьма восприимчивым и, по сути своей, довольно уставшим. Поэтому она предпочитала более веселую компанию, просто чтобы не утонуть в круговороте безрадостных мыслей. Но с Хлоей все почему-то было иначе, с ней хотелось общаться, несмотря ни на что.
Щекотка - это как совершенно бессмысленный порыв, говорящий о беспомощности. Джинджер не знала, что еще предпринять, поэтому и принялась щекотать подругу, стараясь хотя бы как-то снять напряжение, которое уже раздражало пуще неизменно плохого настроения фалакса. Нависшая тишина усугубляла и его, погружая Хлою в более глубокие размышления, и, одновременно, ухудшало состояние самой Фостер. Поэтому - щекотка.
Эммерс не стала препятствовать особо, только вяло отмахивалась, стараясь убрать острые пальцы со своих ребер. Хлоя внимательно всмотрелась в лицо Джин, как будто узнавая ее, а после стала чуть более активно вырываться. Злости не было, только какая-то ребяческая возня, которая, впрочем, не шибко помогала развеять унылое состояние.
Сигарета выпала из руки Хлои и скатилась на пол, и девушка, видимо, решила, что в ней - смысл ее существования на данный момент, раз уж так резво бросилась искать утраченное. Джин усмехнулась, когда подруга растянулась поперек кровати. Быстрый порыв найти упавший окурок прошел, и больше Эммерс не предпринимала ничего, так и оставшись лежать на животе, уткнувшись лицом в покрывало.
"Погаснет," - подумала Джинджер, не сильно переживая о пожарной безопасности своего жилища. Этот пол попробуй еще подожги, одного тлеющего окурка точно не хватит. Своей сигаретой она резко ткнула в пепельницу, едва не рассыпав содержимое по кровати.
Можно было оставить Хлою отдыхать, может, девушка и уснула бы преспокойно, если дать ей спокойно полежать пару минут, но этого Фостер не учла. В конце концов, способность говорить у подруги никто не отнимал, и, если она захочет отвязаться от настойчивой Джин, достаточно будет только сказать. Хоть способность выражать мысли вслух и не помогла голове химерика остаться целой сегодня, на данный момент эти воспоминания померкли. Как будто приснилось, или же случилось полжизни тому назад, да и с другими действующими лицами. Неважно это все.
Джин, взявшись за бок подруги двумя руками, мягко потянула ее на себя, переворачивая на спину. Пара движений, и химерик уже сидела сверху, на Хлое.
- Не спать, - негромко сказала она, коварно сощурившись.
Щекотать тело, которое не выказывает сопротивления, интересно не было, да и особых идей по дальнейшему времяпрепровождению до сих пор так и не возникло. Кроме, пожалуй, одной. Кому расскажи - скажут, что Фостер - чокнутая идиотка, которую жизнь вообще не учит ничему. Но все же...
- Учись отказывать словами, - как будто предупреждая о своих намерениях, произнесла Джинджер, хотя вряд ли Хлоя могла воспринимать услышанное, как должно. Вряд ли она могла и среагировать вовремя, но Фостер не хотелось думать, что она нагло пользуется ситуацией.
На всякий случай задержав руки Эммерс у нее же над головой, плотно прижав их к кровати, Джин склонилась над Хлоей и поцеловала ее. Снова.
«Золотые грабли - приз тупой и неконтролируемой настойчивости,» - проскользнуло где-то в мыслях, однако, уже через секунду Джин отпустила руки подруги, надеясь только, что в этот раз, под действием дурманящего дыма, никакие сущности не рискнут вырваться на волю, оставив только ее, настоящую Хлою. Если только эта самая настоящая Хлоя сама не захочет размозжить ей череп.
Поцелуй - такой же легкий и такой же быстрый, как и в прошлый раз, но теперь Фостер не стала отскакивать в сторону и извиняться. Только убрала Хлое за ухо непослушный вьющийся локон, что до этого покоился на ее лице. Правда, пусть учится говорить, если что не так. Словами. В противном случае, Джин готова еще раз получить по голове, в лицо, под дых... На что там еще хватит фантазии и изворотливости Хлои.
И откуда только берется такое непрошибаемое упрямство?

0

64

Эммерс не сразу сообразила, что происходит. Только что она лежала на животе, пытаясь вспомнить, что недавно потеряла и зачем упала поперек кровати, и вот теперь Фостер сидит на ней сверху, заведя хлоины руки ей за голову. Зачем? Только не говорите, что она опять…
- Учись отказывать словами, - сообщила Джин, пока Хлоя пыталась осознать происходящее, глядя расфокусированным взглядом на лицо подруги. Или, вернее, сквозь это лицо – Фостер все еще оставалась этаким, немного мутным, пятном, и фалаксу никак не удавалось повысить четкость изображения.
Конечно, Эммерс представляла себе, что собирается делать Джин. Вот только сама себе не могла сказать, за она, или против. Чего она ждет от того, что происходит здесь и сейчас? Чтобы это закончилось, ли наоборот – чтобы не прекращалось совсем? И, главное – чего хочет сама Фостер?
Нельзя сказать, что Хлоя была категорически против, однако она хорошо знала химериков и, потому, понятия не имела, что все это значит для Джин. Быть очередным способом развлечения Эммерс не хотела совершенно, потому в голове её, все так же мутной и не способной соображать, боролись одновременно два желания. Целых два. Всего два. Остаться и сбежать.
Губы кауситки во второй раз за сегодня прикоснулись к губам Хлои – такого она, обычно, никому не позволяло. Что ей мешает снова схватиться за что-то тяжелое и прекратить все это? Отсутствие Голоса отнюдь не облегчало дело, а, скорее, наоборот – запутывало. Ведь в предыдущий раз фалаксу не пришлось делать выбор – за неё это сделало её второе «я». Теперь же сосед по голове был спрятан где-то в глубинах сознания, погребен под неподъемными толщами чертового тумана, опутавшего хлоино сознание и не позволяющего соображать, как подобает.
Интересно, а если бы Эммерс действительно, во второй раз, ударила Фостер по голове? Неужели у Джин совсем нет инстинкта самосохранения? Сама Хлоя никогда бы в жизни не сунулась второй раз туда, где тебе могут разбить голову первым, попавшимся под руку, предметом. Непонимание мотивов подруги раздражало фалакса невероятно, однако спрашивать на прямую, почему-то, не хотелось. Может, химерик, когда-нибудь, сама все расскажет.
Чертов наркотик не позволял своевременно и адекватно реагировать на происходящее. Все, что могла увидеть Фостер после поцелуя – это широко раскрытые, удивленные голубые глаза на спокойном, бледном лице. Казалось, лишь одни глаза еще могли выражать какие-то эмоции, в то время, как все остальное тело девушки застыло, замело, будто восковое. Хлоя понятия не имела, как реагировать и что делать – в который уже раз, мать его! Все это больше походило на переживания тупого подростка, чем на эмоции взрослой, разумной женщины. И это лишь еще больше злило фалакса, пусть злость её и была направлена на неё саму, а не на окружающих.
«И что дальше?» - вопрос был задан в голове, но так и не сорвался с замерших в приоткрытом состоянии губ. Уместен ли такой вопрос? Хлоя не имела даже приблизительного понятия. В подобном лучше было оставить инициативу для Фостер – Эммерс была уверена, что у кауситки опыта гораздо, гораздо больше.

0

65

Джин внимательно всмотрелась в лицо подруги, выискивая в нем хоть что-то, за что можно зацепиться. На самом деле, Хлое не обязательно было говорить что-то, просить кауситку остановиться, не нужно было вырываться или бить ее. Достаточно было хотя бы одним выражением лица показать, что она против, не хочет. Тогда бы Фостер немедленно отстранилась бы, приняв отказ. Она не хотела делать что-либо, что категорически претило Хлое, что шло в абсолютный разрез с ее образом жизни и строением мысли, с ее понятиями «хорошо-плохо», но для этого Эммерс следовало бы дать ей понять, что самое время остановиться. Сразу после этого чертового поцелуя.
Она же не предпринимала ничего. Ни одного слова, жеста, движения, даже ни одна мышца на ее лице не дрогнула. Джин осеклась, задумалась. А понимает ли Хлоя вообще, что происходит? Может быть, она вообще не осознает, где находится, кто перед ней, может, она не чувствует ничего сейчас, в том числе, может, она и не заметила поцелуй? Слегка отстранившись от подруги, Фостер еще раз взглянула в широко раскрытые глаза, пытаясь найти в них признаки сознания. Собственно, и нашла - расширенные зрачки, почти полностью перекрывающие небесного цвета радужку, свидетельствовали об опьянении, но в глазах не было отстраненности, только легкое удивление. Или испуг. Или любопытство? Третий вариант нравился Джинджер сильнее первых двух, потому что он открывал бы возможность для продолжения. Примерно такой же взгляд, несколько более панический, видела Фостер и ранее, когда в первый раз поцеловала подругу. В этот же раз ее лицо было куда более спокойным, да и глаза не выражали того ужаса.
В этот раз, похоже, Хлоя была одна, ее сознание подчинялось только ей, поэтому и реакции не последовало. Фостер не думала, само собой, что фалакс воспримет ситуацию с небывалым энтузиазмом, потому что чисто интуитивно понимала, что тут есть проблемы, весьма существенные, нерешенные и, может, нерешаемые вовсе. Интересно, а не чешутся ли у самой Хлои руки, не хочется ли ей схватить первый подвернувшийся предмет и как следует приложить его о голову кауситки? Если хочется, то что мешает? На тумбочке полно того, что можно было использовать. Также у фалакса есть и сами руки, которыми было бы достаточно хотя бы легонько толкнуть, если силы бить нет. Конечно, попробуй Эммерс еще раз разбить голову химерику, налаживанию отношений - любого характера - это не поспособствует совершенно, но это все лучше, чем лежать и терпеть, когда Фостер надоест... Издеваться?
Нет, издевалась она, похоже, только над собой.
У кауситов вообще довольно странные представления обо всем, в том числе и об эмоциях. Лично Джинджер считала, что отрицательных эффект лучше, чем его полное отсутствие, поэтому и ждала от подруги хоть чего-то, любого действия, пусть даже несущего в себе негатив, потому что оно было бы проявлением ее, настоящей Хлои. Даже получить увечья Джин была готова. Полная апатичность фалакса раздражала, хотя Фостер вполне допускала, что, возможно, ждет слишком многого от нее, зажатой в собственноручно воздвигнутые рамки.
- Эй, - шепотом произнесла Джин, проведя кончиками пальцев по щеке Хлои, - Ты еще здесь? - спросила она, улыбнувшись, - Воспринимаешь ситуацию? Помнишь, что тебе достаточно просто отказаться? Я не отлипну, пока ты не скажешь, что хватит. Или не толкнешь меня. Только вот, - Фостер склонилась над ухом девушки и еще тише добавила, - Тебе нечего бояться.
Последовал еще один поцелуй, уже более настойчивый, продолжительный. Фостер поймала себя на мысли, что, возможно, ставит непосильную задачу перед Хлоей. Может, ей просто не хватит сил, чтобы сказать хоть что-то вслух, чтобы отстраниться или оттолкнуть. Но в этот момент она была уверена, что необходимо донести до Хлои, что не все стоит решать кулаками, что не все решения стоит оставлять голосу в голове, снимая с себя ответственность. И что не все вокруг готовы использовать ее против ее же воли, ведь Джин была уверена насчет наличия подобного инцидента в жизни девушки. Печально, но факт.

0

66

- Тебе нечего бояться.
Как это, блять, ей нечего бояться? Всегда есть причина, чтобы обосраться от страха – когда на тебя направлено вражеское оружие, когда тебя выбрасывают в открытый космос, когда ты тонешь, когда обнаруживаешь себя на высоте в несколько тысяч гребанных метров над землей. Или, например, когда ты, обдолбанная, валяешься в чужой кровати, а над тобой нависла твоя старая знакомая, чья жизнь посвящена получению самого разного рода наслаждений.
Мысли эти, совершенно неуместный в подобной ситуации, очередным транспарантом пронеслись перед глазами Хлои, пока она пыталась придать своему потерянному лицу хоть малую толику интеллекта. Получалось с трудом – огромные глаза все так же удивленно пялились на химерика, но хотя бы рот удалось закрыть. Девушка никак не могла собраться в одного, цельного, нормально соображающего человека. Казалось, что сейчас в ней проснулись сразу несколько совершенно разных личностей и каждая из них добавляет в хлоино самоощущение что-то новое, превращая эмоции и мысли в гребаный винегрет.
Было страшно. Было приятно. Была злость. Было довольство. Всплыли воспоминания двенадцатилетней давности. Всплыли воспоминания давности годичной. Появилось желание треснуть Джин чем-то и сбежать. Появилось желание схватить подругу и прижаться как можно крепче. Все это и многое другое превратили попытки определиться с желаниями в совершенно непосильное действо, в ходе которого Эммерс лишь больше погружалась в себя.
Она понимала, что надо что-то сделать. Что-то сказать. Вот только противоречивые мысли, образы и чувства не давали возможности определиться с выбором и остановиться на каком-либо одном варианте. А потому Хлоя молчала – молчала в попытках просеять весь скопившийся в голове мусор сквозь огромное, старое, ржавое и вонючее сито самоанализа, гребанный дуршлаг оценки собственных ощущений и привязанностей, чтобы оставить на поверхности лишь самое главное.
Самое обидное для Хлои было в том, что она до самого последнего момента понятия не имела, к какому решению придет и какие действия предпримет. Потому она боялась совершать хоть что-либо до этого, стараясь молчать и не двигаться, чем, скорее всего, сильно смутила Фостер, привыкшую, вероятно, к моментальному отклику и полной вовлеченности в процесс.
Сито просеивало все то дерьмо, что мешало собрать мысли в кучу, в том числе и ублюдочный туман, что больше всего мешал собраться. Возможно, стоит поблагодарить химерика – без этой дури Хлоя вполне могла, не раздумывая, повторить действия Голоса, тем самым окончательно поставив точку в их с Джин отношениях. Однако теперь, когда второе «я» девушки скрылось в этом проклятом тумане, у фалакса появилась возможность в одиночку, без вмешательства со стороны, перебрать все, что скопилось в голове и, выбрав нужное, прийти к важному умозаключению. Очень важному.
Второй поцелуй, которым Фостер решила, видимо, отвлечь Хлою от самокопания, был куда настойчивей, чем первый, который, по сути, был лишь чем-то вроде взятия пробы. Как и тот, что был чуть раньше, почти сразу после того чертового видения, вызванного металлической пластинкой. Этот новый поцелуй бул куда более требователен к самой Хлое – будто Фостер настаивала на ответной реакции, какой бы та ни была.
Мысли в голове просеялись, по мнению фалакса, в достаточно подходящий момент. Конечно, перед нею не предстал абсолютно правильный ответ. Не было озарения, открытия неожиданных истин и внезапного познания тайн жизни. Нет, выбор не стал проще, в нем не стало меньше вариантов развития событий – просто он стал… чище. Будто кто-то включил свет в старой, темной, пыльной, душной комнате. Включил свет, открыл окна и вымыл, мать его, полы.
Поэтому, когда Фостер, казалось, уже собиралась разорвать поцелуй, Хлоя потянулась вслед за ней, а руки её, до этого безвольно расположившиеся за головой, обняли химерика покрепче.

0

67

Да, она требовала реакции, поэтому целовала с напором, без лишних церемоний и опасливых поглядываний в огромные голубые глаза. Она готова была получить целую волну негодования, готова была стерпеть и попытки покалечить, убить, готова была к тому, что Хлоя просто исчезнет, так ничего и не предприняв, не сказав, даже не изменив выражения лица - задумчиво-отстраненного.
Джинджер почти никогда не приходилось сталкиваться с подобным. Основная ее жизнь происходила в Каусе, а здесь народ обычно не мучился домыслами и вопросами - все просто получали удовольствие всеми возможными способами, не всегда вдаваясь в подробности того, кто вообще оказался с ними в одной постели. Это было местной нормой. Неопытные любовники у Джин бывали, но встречались они, в основном, за пределами родного мира, и общение любого свойства быстро сводилось на нет. Она всегда считала, что у нее найдутся дела поважнее, чем кого-то чему-то обучать, что-то пояснять и, что еще лучше, вдаваться в подробную теорию. Подобное никогда не интересовало ее, а жажда «свежей крови» быстро отпадала, стоило только столкнуться с кем-то, кто вообще не представляет, что и как следует делать. В Каусе же можно было получить все, что захочется, и почти в любой момент.
Но тут - другое. Хлоя не была, да и не могла быть очередной попыткой развлечься и разнообразить привычное и надоевшее течение будней. Хлоя - совершенно другое дело. Джин это смущало больше всего, кауситка, может быть, на фоне Эммерс выглядела вполне уверенно, однако чувствовала себя совершенно потерянной в многообразии вариантов развития событий, запутавшейся в собственных мыслях. А что потом? А что будет, если все-таки попробовать? А что, если врежет? А о чем думает Хлоя? Чего хочет? И что надо Джин?
Может, Джинджер вздохнула бы с облегчением, получи она кулаком в челюсть. По крайней мере, это поставило бы точку, дав возможность свободно дышать.
Неизвестно, о чем думала Хлоя, какие «за» и «против» взвешивала, с какими внутренними демонами боролась, какие голоса пыталась заглушить или, напротив, услышать. Неизвестно, чем Хлоя руководствовалась и от чего отталкивалась. Это вводило в ступор. Джин хотела отпустить, отстраниться хоть на секунду, чтобы все-таки посмотреть на Хлою, понять, к чему готовиться и чего с большей вероятности от нее ожидать. Она не была намерена прекращать попыток вызвать у Эммерс эмоцию, хоть какую-то, но была уверена в необходимости прервать этот затянувшийся поцелуй. Торопить Хлою в принятии решений Фостер была не в праве, но была намерена требовать его, решения этого, столько, сколько потребуется. Ибо хватит жить в коконе, хватит отдавать бразды правления мудаку, который настроен поубивать всех, кто проявит чувства, без разбора на плохих и хороших. Хватит.
Хватит.
Видимо, Фостер была чертовски убедительна, и ей с первого раза удалось донести смысл сказанных слов даже до затуманенного полупрозрачным дымом сознания Хлои. Джин уже отстранилась было, даже уперлась ладонями в кровать, чтобы подняться, как вдруг получила то, чего требовала. Реакцию. Реакцию, которой не ожидала, рассчитывая на, как минимум, отказ.
Было ли это мимолетным импульсом или взвешенным решением, неизвестно, но Хлоя, не желая, чтобы Джин отдалялась, за долю секунды обвила ее руками и прижала к себе, вынуждая Фостер чуть ли не упасть на нее всем своим весом, потеряв равновесие от неожиданности и скорости движения подруги. Джин на мгновение, рефлекторно открыла глаза, чтобы понять, что происходит. Но подвохов не обнаружила. Теперь уже, скорее, Хлоя целовала ее, нежели наоборот. Странное чувство.
Прерывать ли поцелуй? Говорить ли что-то? Спрашивать ли о чем-то? Переживать ли о том, что надумала Хлоя, или принять ее действия за ответ? Впрочем, она уже большая девочка, она должна отдавать себе отчет в действиях. По крайней мере, когда никто не мешает с внутренней стороны черепной коробки. Крайне полезное свойство завернутой в папиросную бумагу травки - убирает лишнее, оставляя только настоящее, истинное. Если для Джин действие наркотика было слабее, в силу привычки, то Хлоя, можно было поверить, ощущала эффект во всей его красе.
Отстранившись все-таки на мгновение, Джин, вобрав ртом воздух, взглянула все-таки глаза Хлои, но смысла в этом сама же и не нашла - она как будто бы не видела перед собой ничего, или видела, но осмыслить была не в состоянии. Что бы там ни выражал взгляд подруги, Джинджер не смогла бы уловить сути. Теперь, пожалуй, остановить Фостер мог бы только сильный удар или четко высказанный, сорванный на крик, отказ. Ну, стоило раньше думать. Не Хлое, конечно. Хлоя же не в курсе, как быстро ее подруга слетает с катушек. И что ее потом не выключишь, если она уже что-то для себя придумала.
Снова наклонившись над ухом девушки, Джин выпустила горячий воздух изо рта, как будто собираясь что-то сказать, но в итоге промолчала, только обдав дыханием шею Хлои. Вместо слов, которые теперь казались совершенно лишними, химерик поцеловала подругу в шею, прямо под левым ухом и, перемещаясь все ниже, дошла до ключицы, потом поднялась выше и снова вернулась к ее губам.
- Учти, я скоро перестану спрашивать, - сказала она, поймав остатки самообладания. Говорила, даже не поднимая головы, шепча прямо в губы Хлое. Она давала девушке последний шанс, или один из последних, чтобы прекратить все на мирной ноте, без драк и воплей. Дальше будет сложнее, и она должна это понимать. Чтобы никаких обид и срывов потом.

0

68

Ненавязчивое, молчаливое предложение Хлои продолжить затянувшийся поцелуй было принято Джин с неожиданной легкостью. Почему-то фалакс была уверена, что, стоит ей только проявить хоть какую-то реакцию, как игры Фостер прекратятся, и она умудрится слить все в какую-нибудь дурацкую шутку. Сделает из всего происходящего нелепый фарс, этакий бессмысленный театр двух актеров, о котором, потом, можно будет рассказать друзьям за очередной кружкой чего-нибудь алкогольного, или за очередной дозой какой-либо наркотической дряни.
Но нет, Джин, судя по всему, была настроена серьезно – насколько серьезно может быть настроен житель Каусы, привыкший к  постоянным развлечениям всех форм и расцветок. Не будь Хлоя немного занята, она бы, возможно, вздохнула бы с облегчением, осознав, наконец, что все, что происходит сейчас – не результат помутнения сознания, не сон и не выходки ублюдка, засевшего под сводами хлоиного черепа.
Фостер прервала поцелуй и, с интересом посмотрев в глаза Эммерс, решила уделить внимание не только её губам, но и некоторым другим, близлежащим частям тела. Уши, шея, ключицы – Хлоя , может, и не лежала в ступоре, но никаких особых реакций от неё не следовало. Конечно, она была не против – иначе бы все уже давно закончилось, - однако была слишком занята попытками не вздрагивать от каждого касания к своей коже. Руки её продолжали обнимать Джин, однако все остальное оказалось куда сложнее, чем подумалось еще пару мгновений назад.
Хлоя прекрасно понимала, что с тем, что когда-то случилось с ней на «Алхоре» происходящее сейчас не имеет совершенно ничего общего, однако не могла отделаться от странного чувства дежавю, замешанного на страхе и отвращении. Именно попытки побороть это необоснованное, бессознательное чувство почти полностью занимали внимание фалакса, не смотря на все действия Фостер. Однако именно слова подруги помогли Хлое отвлечься от неприятных образов, возникающих в её сознании и вернуться к реальности.
- Учти, я скоро перестану спрашивать.
Дурацкий, совершенно неуместный вопрос вытащил Хлою из воспоминаний - обратно, в реальный мир, где девушка обнаружила, что Джин снова нависла над ней, а лицо подруги оказалось вплотную приближено к лицу фалакса. Глаза Эммерс, все это время смотрящие куда-то сквозь химерика, сфокусировались на Фостер, а удивление и страх, которые легко в них читались, отступили.
- Да заткнись ты уже, - прошептала в ответ Эммерс, неумело проведя руками по спине Джин в попытке совершить что-то, напоминающее нежное поглаживание.
Что же, едва ли Фостер не отдает себе отчет в том, что ведущую роль в этой пьесе придется взять ей. Если она ожидает от Хлои каких-то особенных подвигов на этом фронте, то её будет ждать большой, разочаровывающий сюрприз. Но, как говорится, сама виновата.

0

69

В этот раз удалось уйти чуть дальше привычного - дальше нелепых легких объятий, происходивших как будто бы невзначай, дальше едва ощутимых прикосновений, дальше бессмысленной щекотки, дальше подбадривающих в сложный момент поглаживаний по плечу, дальше дурацкого поцелуя, мимолетного, секундного, за который Фостер потом было ужасно стыдно, и который едва не привел к последствиям посерьезнее шутливой обидки. Никакого протеста, сопротивления, несогласия Джин не ощущала, хоть и была смущена реакцией - Хлоя вздрагивала от каждого, даже самого неразличимого касания губ к ее коже, и это не было обусловлено холодом. Фостер недоумевала, почему так. Она знала обычную реакцию фалакса на любые телесные контакты, и не она ее сбивала с толку, и не ее причины, а лишь то, что девушка не противилась. Ведь если неприятно - скажи, дай знать, намекни хотя бы, так нет же, Эммерс лежала, крепко обняв подругу, и не думала, кажется, отпускать, не планировала останавливать.
Джинджер заставляла себя думать, хотя мысли в голове с каждой секундой становились все больше похожи на безостановочный круговорот разноцветных букв, образующих протяжные бессвязные слова, порой совсем неразличимые. Одно только слово нещадно старалось вырваться в эфир. Слово «стоп». Было бы странно услышать его от Фостер, а не от Хлои. Было бы странно услышать его от Фостер в принципе. Оно вынуждало отвлекаться, предупреждать, спрашивать и следить за реакцией девушки, хоть с каждым мгновением становилось все более блеклым на фоне всего остального, заполонившего разум химерика.
Стоп. Трижды стоп.
Хлоя все еще находилась словно за границами собственного сознания. Пустой, остекленелый взгляд как будто бы сквозь, совершенно ничего не выражающий. Спокойное лицо, как будто все происходит с кем-то другим, не с ней, словно ей и дела особого нет до этого. Не только тело Эммерс никак не отзывалось, но и ее разум. В такие моменты можно было бы отвесить пощечину, чтобы вырвать человека из омута отстраненных размышлений. Так сделала бы Джин с кем-то другим на месте Хлои.
С кем-то другим. Но не с Хлоей.
Фостер не была уверена, следовало ли вообще что-то говорить, но, как ни странно, короткая фраза, неразборчивым шепотом сорвавшаяся в губ, вернула фалакса в сознание. Джинджер, все же сумев слегка приподняться, впервые за последние минуты столкнулась с прямым, совершенно осмысленным взглядом, лишенным былого изумления. Оно того стоило.
- Да заткнись ты уже, - отозвалась Хлоя так же тихо.
Фостер в легком недоумении приподняла бровь. Она действительно слишком много говорила? Она действительно волновалась? Забавные, странные чувства.
Теплые ладони проскользили по спине Джин сверху вниз и обратно. Недопонимание в глазах кауситки в долю секунды испарилось, оставив после себя зажигающиеся искорки интереса. Хлоя этой фразой словно бросала ей вызов, эта зараза даже сейчас, будучи прижатой сверху чужим телом, умудряется ставить химерика на место, подумать только.
Хорошо. Заткнулась. Уголки губ Джин приподнялись в полуулыбке, придавая выражению лица игривости. Эта фраза, почти приказ, - она как разрешение, как предложение продолжить.
- Уговорила, - произнесла Джинджер, после чего бесцеремонно, быстро, нагло сорвала с губ Хлои еще один поцелуй. И выпрямилась, перестав нависать над лицом девушки.
Но все равно ведь нельзя пугать ее, все равно нельзя совершать резкие движения, нападать, ставить себя как стопроцентную хозяйку положения. Все равно надо дать ей понять, что бояться нечего, что ей достаточно просто сказать «нет». Точно, Хлоя - как котенок, никогда не знавший ласки. Сравнение, всплывшее в мыслях второй раз за этот чертов вечер, заставило улыбнуться мягче, теплее.
Хлоя могла бы решить, что за сменой положения последует отступление Фостер, но нет, кауситка и вовсе не думала теперь о завершении. Пара не лишенных ловкости движений, и нижние застежки плаща, что был надет на Эммерс, тихонько щелкнули, открыв доступ к недавно истыканным в попытках защекотать ребрам и животу девушки. Джинджер понравилось целовать Хлою, понравилась ее нерешительность и, в то же время, ее противоречащий ситуации почти приказной тон. И она снова поцеловала, в то время как ее рука мягко, но настойчиво проникла под плащ.

Отредактировано Джин Фостер (2017-09-20 01:23:18)

0

70

- Уговорила.
Как же, оказывается, легко её уговорить! Конечно, Хлоя не была против, однако, почему-то, ей на мгновение захотелось, чтобы Фостер поупрямилась. Пусть бы это и было неуместно, бесполезно и, можно сказать, глупо – странное, абсурдное желание все равно успело пронестись в голове фалакса в тот момент, когда Джин в очередной раз поцеловала её.
Руки химерика ловко расстегнули нижние застежки плаща, заставив Хлою в очередной, который уже раз, вздрогнуть и напрячься. Она не делала этого специально – вся проблема крылась в чертовом подсознании. Боязнь  повторения событий далекого прошлого, боязнь сделать что-то неправильно, боязнь испортить одни из, таких редких в жизни Хлои, дружеских, почти семейных отношений…
«Твою мать, да тут можно целый список составлять. Я, блять, всего боюсь…» - мысль была не нова, однако в этот раз Эммерс попыталась сконцентрировать свое внимание только на ней. Таким образом она, с переменным успехом, избегала всяких идиотских, совершенно неподходящих времени и месту, других мыслей.
Она отлично понимала, что сейчас надо не дергаться от каждого прикосновения и не бояться всего подряд. Самым подходящим сейчас было расслабиться и предоставить Фостер полную свободу действий, не отвлекая её на всякие вздрагивания и страхи. Это было сложно, особенно сейчас, когда дымка наркотика, окутывающая хлоино сознание, начинала рассеиваться, однако фалакс пыталась.
Слегка прохладные руки Джин, скользнувшие под белый, полурастегнутый плащ Хлои, привели фалакса в чувство. Глядя в хитрющие, с искоркой азарта, глаза химерика. Эммерс снова улыбнулась.  В конце концов, почему у неё с этим всем столько проблем? Это ведь не грязный, вонючий ублюдок с «Алхоры». Это Джин. Её Джин. И она прекрасно знает, что делает.
Еще раз проведя руками по спине Фостер, Хлоя отпустила её и, не сводя взгляда с лица подруги, одну за одной расстегнула оставшиеся застежки плаща. Если бы химерик, хотя бы отчасти, представляла, каких, на самом деле, усилий стоили фалаксу эти простые, на первый взгляд, движения, она бы, скорее всего, остановилась. Однако Эммерс ничем не выдала напряжения, которое ей пришлось преодолеть – все же, она чертов фалакс и всегда умела неплохо играть на публику. Многие знакомые утверждали, что в Хлое умер прекрасный актер.
Остановиться сейчас, сдать назад – значит проиграть эту мудацкую дуэль со своим собственным сознанием. А выигрывать подобные состязания с самой собой у Эммерс уже вошло в привычку. Звучит, конечно, слишком громко, чтобы быть абсолютной правдой – далеко не все сражения в своей голове Хлоя смогла выиграть. Однако сам факт того, кто она, где она сейчас и что делает – доказательство того, что, в первую очередь, именно она хозяин в своей голове, а не кто-то другой.
Последняя застежка оказалась расстегнута и фалакс снова вернула руки туда, где они и были – за спину химерика. Даже она понимала, что её действия, неумелые, как всегда резкие и лишенные всякого изящества, выглядят и ощущаются весьма нелепо. Однако она рассчитывала, что Джин простит ей это – у жительницы Каусы должно было хватить изящества и опыта на двоих. В случае чего, Фостер сама подскажет, куда девать эти нелепые, кажущиеся неуместными и неожиданно длинными, руки.
В попытках найти пристанище рукам, Хлоя наткнулась на кожаный топ. Мысль, мелькнувшая в голове, показалась ей, поначалу, слишком наглой, однако, спустя мгновение, она сама с собой не согласилась. Ни о какой наглости речь не идет – Джин начала это первая, почему бы фалаксу не сделать то же самое? Нащупав электронную молнию, как на многих других вещах кауситов, Эммерс провела по ней пальцем, разблокировав фиксаторы и, тем самым, расстегнув узкую полоску кожи. Топ скользнул вниз и Хлоя, подхватив его, откинула в сторону, отметив про себя абсолютную бесполезность подобного вида одежды – кроме, конечно, случаев, схожих с нынешним.

0

71

А она все вздрагивала и вздрагивала, снова и снова заставляя Фостер приостановиться. Вздрагивала при каждом поцелуе, вздрагивала от любого прикосновения, вздрагивала, когда щелкала каждая из расстегиваемых Джин застежек на ее белоснежном плаще. Нельзя сказать, что это сильно отвлекало или сбивало, но заставляло следить - и за собой, и за подругой. Нужно было осторожничать, чтобы не растормошить начавший было отступать страх, который все еще чувствовался в каждом ее движении, взгляде, слове. Да, Хлоя не перестала зажиматься и дрожать, не смогла освободить голову от мыслей, но с каждым мгновением всего этого, лишнего и мешающего, оставалось все меньше. Это радовало. Радовало и ее любопытство, без которого наверняка ситуация, навязанная химериком, не возникла бы вовсе.
Фостер не могла знать о тяжелейшей работе над собой, что вела Хлоя на протяжении всего этого времени - пока гладила спину Джин, пока отзывалась на поцелуи, пока улыбалась, глядя в глаза Джинджер, пока ее тонкие пальцы неловко теребили оставленные Джин нетронутыми застежки на одежде.
Ее нескладные движения несколько забавляли Фостер, но не вызывали раздражения, скорее напротив, это казалось даже милым. Взгляд голубых глаз, теперь совершенно осмысленный, был направлен прямо на Фостер, которая, решив дать Хлое возможность самостоятельно закончить начатое, только переводила взгляд с лица подруги на ее руки, наблюдая как расстегивается одна застежка за другой. Однако ладонь ее так и осталась под плащом, вырисовывать пальцами на груди Хлои незамысловатые узоры, легко касаясь кожи. Когда щелкнула последняя застежка, Хлоя снова обняла Джин. Поглаживания на татуированной спине ощущались неуверенными, сбивчивыми, как будто девушка борется с желанием убрать руки, но отчего-то, все же, не хочет останавливаться.
«Не прекратит ли она?» - спросила себя Джинджер, поцеловав Хлою в правую ключицу. Зачем губы коснулись и левой. Ведя кончиком языка по покрытой мурашками коже, она скользнула вниз, к едва выдающейся груди - девушка могла ощущать прохладу от крошечного металлического шарика, достаточно бесполезного украшения в языке подруги. Эммерс такая маленькая, хрупкая, казалось, что ее можно переломить одним неосторожным движением, но как же, черт возьми, было обманчиво это впечатление.
Фалакс беспомощно ощупывала спину Джин, видимо, не зная, куда деть руки, но Фостер не спешила подсказывать, ей было интересно, какое решение в итоге примет сама Хлоя. А ведь вариантов масса. В итоге девушка нащупала нижний край узкой полоски черной кожи, что была надета на кауситке. Ощупав предмет одежды в целом, Эммерс нашла замок. Тут все проще, никаких щелкающих магнитных пластин, достаточно было только пальцем провести, и он расстегнется без каких-либо сложностей и препятствий, для этого хватит даже одного непроизвольно вздрагивающего от общего волнения девушки пальца. Черная полоска сорвалась вниз, и Хлоя, даже не дав ей приземлиться, бросила лишний, по ее мнению, объект в сторону. Задержавшись на пару секунд на краю кровати, он все же соскользнул на пол с тихим шорохом.
Джин подняла глаза на подругу и усмехнулась, удивившись неожиданной смелости Хлои. Такой подход ей определенно нравился, хоть впечатление от действий и слов Эммерс несколько портилось волнением, которое все еще было весьма заметно. Вряд ли фалакс боялась выставить себя неумелой, вряд ли переживала из-за неуверенности ее движений - это все было легко объяснить, и даже для Фостер не оказалось чем-то из ряда вон выходящим. Несмотря на то, что вся Кауса легко относится ко всему, что касается секса, Джин, хоть и не вполне понимала, принимала и другие позиции. Может, когда-то Хлоя поделится с ней своей историей, как знать... Фалакс наверняка слишком много думала - про будущее, про прошлое, про настоящее, когда ей стоило бы выключить голову и поддаться импульсу. Увы, но кауситка не могла ничего сделать с этим - любые слова могут отвлечь и спугнуть, а это - вовсе не то, чем хотелось бы закончить вечер.
Джин аккуратно сняла с себя чужие руки и отстранилась, чтобы подняться, проведя пальцами ровную линию от шеи Хлои до застежки ее брюк. Подруга впервые могла видеть ее без одежды - светлая кожа была покрыта крупными узорами черных татуировок с незначительными цветными вкраплениями. И снова пирсинг, парный, ничуть не более полезный, чем в языке. Увидеть его можно было только лишив Джин одежды. Фостер сместилась в сторону, освободив Хлою от тяжести собственного тела, впрочем, уже через секунду, уложив руку на плечо подруги, привлекла ее к себе. Возникла мысль и вовсе затащить ее на себя, но она решила, что не все так сразу - теперь они лежали друг напротив друга. Джинджер дернула лацкан плаща в сторону и, игриво улыбнувшись, приникла губами к шее девушки, потом перешла к открывшемуся плечу. Ладонь скользнула на спину девушки, под такую надоевшую, мешающую ткань. Легонько, чтобы только слегка раззадорить, но не причинить боль, Джин провела ногтем вдоль позвоночника Хлои, как будто царапая, и, в то же время, слегка прикусила нежную кожу на ее плече. Рука, только столкнувшись с поясом штанов, остановила плавное движение вниз, она просто перескочила со спины чуть ниже. Сначала Фостер мягко погладила ягодицу девушки, а после слегка сжала пальцы, достаточно бесцеремонно за нее ухватившись.
- Помогай, - с улыбкой сказала беловолосая, снова вернувшись к плащу, одной рукой схватив его сзади за воротник и потянув слегка вниз. Вся эта лишняя одежда мешала, а снять ее самостоятельно было сложно, по крайней мере, быстро и чтобы процесс не выглядел и не воспринимался комично. Фостер отметила, что избавить Хлою от этого огромного куска белоснежной ткани было бы, как минимум, честно - сама Джин осталась без того единственного предмета одежды, что укрывал ее тело до пояса, и Эммерс же сама решила от него избавиться. Пусть они будут на равных условиях, раз так.

0

72

Судя по взгляду, Фостер была слегка удивлена действиями Хлои. Удивлена, но довольна – особенно, когда фалакс неумело, но без особых колебаний, сняла с подруги дурацкий кожаный топик, надетый, судя по всему, исключительно для придания груди Джин легких ноток тайны. Легкая усмешка химерика немного смутила Хлою, но ненадолго – ровно до того момента, когда она, в который раз, заставила себя перестать думать о сторонних вещах. Она не видела смысла убеждать себя в том, что этой  представительнице Каусы, с её самыми различными видами сексуального опыта, есть смысл смеяться над неумелыми движениями Эммерс.
Грудь Джин, до этого момента спрятанная под топом, вызвала у Хлои смешанное чувство зависти и восхищения. Конечно, она понимала, что это – результат генетических корректировок, местной сверхсовременной пластики и прочего, чем могла похвастаться Кауса, однако получить чисто эстетическое удовольствие от кажущегося идеальным женского бюста это никак не мешало. В отличие от многих ценителей странного, Фостер не была обладательнице поражающих размеров – но это более чем полностью компенсировалось идеальными пропорциями, симметричным, аккуратным расположением и приятной формой. Некоторое время Хлоя, с небольшой долей смущения во взгляде, не могла оторвать глаз от довершающих картину небольших, розовых и, как и ожидалось от Джин, проколотых сосков.
Эммерс впервые видела подругу обнаженной, пусть и лишь по пояс. Одного взгляда было более чем достаточно для того, чтобы понять, насколько сама Хлоя обыденна и проста на фоне местных жителей. Тело Фостер казалось чем-то идеальным, заставляя фалакса смущаться ещё больше. Однако, не смотря на идеальность форм, во всем этом проглядывала некоторая искусственность, пусть и не явная. Возможно, именно отсутствие подобного в самой Хлое и привлекало химерика – лишь сейчас фалакс смогла понять это, увидев подругу во всем ей чудесном, но искусственном великолепии.
В отличие от Хлои, опасающейся и стесняющейся прикасаться к идеальным формам Фостер, химерик не особо загонялась в проявлении чувств. Нежные касания Джин заводили и, одновременно, немного пугали фалакса, хоть она и понимала, что в этом нет ничего такого, чего на самом деле стоило бояться. Она постоянно твердила себе о том, что необходимо расслабиться, но, в какой-то момент, именно постоянные приказы расслабиться стали главной помехой для собственного исполнения. Девушка слишком много думала и слишком мало чувствовала – даже она понимала, что это может серьезно испортить все, что происходило сейчас и, вероятно, могло произойти позже.
На мгновение, когда Фостер убрала руки Хлои со своей спины и отстранилась, фалакс решила, что уже умудрилась все испортить, но все оказалось куда проще – химерик просто решила немного сменить свое расположение.
- Вот черт… - выдохнула Хлоя в тот момент, когда острые ногти Джин проехались  по её позвоночнику. Она снова вздрогнула – но в этот раз от удовольствия, а не от страха. Это, кажущееся таким простым действие оказалось на редкость приятным и Хлоя, пользуясь случаем, пока Фостер занята её спиной и плечом, прижалась к Джин и, запустив одну из руку подруге в волосы, слегка укусила её за мочку уха. Где-то на грани сознания мелькнула мысль о том, насколько нелепо это все может выглядеть, но Эммерс, решив больше с этим не заморачиваться, молча послала подобные размышления к чертям.
«Не время, и не место…» - возможно, он сказала это вслух? Кто знает. В любом случае, Джин никак на это не отреагировала, лишь покрепче ухватилась за тощий хлоин зад рукой, только что царапавшей фалакусу спину.
- Помогай.
И вот теперь ей требуется помощь? Интересно, насколько глупо будет выглядеть Хлоя, пытающаяся избавиться от длинного плаща? Узнать это можно было только одним способом. Эммерс, оттолкнувшись рукой от кровати, приподнялась и села. Снимать одежду лежа – нет, такого цирка она устраивать не планирует. Не сейчас, во всяком случае.
Смущенно бросая взгляд то вправо, то влево, фалакс не очень умело, но довольно быстро высвободила руки из рукавов и осталась, как и Джин, голой по пояс. Плащ она просто откинула назад, оставив его валяться где-то не кровати, в ногах.
В очередной раз заставив себя смотреть в глаза Фостер, Хлоя наклонилась вперед и, замерев на пару мгновений, будто собираясь с силами для рывка, резким движением перевернула химерика с боку на спину  и, нависнув над подругой так же, как сама Джин висела над фалаксом совсем недавно, поцеловала её.  И пусть это было не так аккуратно, не так естественно, как это делала химерик, Эммерс умудрилась удивить даже сама себя. Конечно, сам факто того, что она сама решилась на это, уже был достоин удивления, однако та настойчивость, тот напор и та страсть, внезапно выплеснувшиеся в самом обычном поцелуе, заставили девушку смутиться куда больше, чем все, что происходило раньше.
Свободная рука, не поддерживающая тело, скользнула по животу Фостер и, поднявшись вверх, добралась до груди. Отсутствие опыта Хлоя пыталась компенсировать быстрой обучаемостью, а потому, недолго думая, воспользовалась  тем, что уже увидела в исполнении подруги. Тонкие пальцы нежно скользнули чуть выше, свернули в  сторону и повторили маневр, слегка разнообразив его траекторию.

0

73

Хлоя оказалась вовсе не против того, чтобы избавиться от лишних тряпок, прячущих ее тело и сильно затрудняющих для Джин доступ к нему. Просьбу о помощи она восприняла тут же, без колебаний и раздумий, без эмоций или излишнего стыда. Хотя, конечно, обильная доля смущения присутствовала, несмотря на то, что девушка старалась действовать быстро, компенсируя скоростью и неловкость собственных движений, и заметные в каждом ее движении сомнения. Вряд ли она стала бы прекращать начатое сейчас, когда уже было проделано немало, но эти ее мысли... Фостер будто бы сама их ощущала, как ощущала и общее напряжение Хлои, которое, слава высшим силам, хоть как-то стало отступать, оставляя на своем месте пустоту, стремительно захватываемую желанием продолжить. Или любопытством.
Эммерс озиралась по сторонам, словно была уверена, что в комнате спрятаны камеры, и за ней наблюдает половина города - комментаторы и эксперты, знающие толк в сексе, ласках, да и даже в том, как следует избавляться от одежды, какую фигуру следует иметь и как, в целом, лучше действовать. Джин с легким прищуром, таящим в себе каплю, как будто бы, коварства, прикусив нижнюю губу, беззастенчиво рассматривала подругу. Любопытствующий взгляд блуждал по маленькой фигурке, останавливаясь то на плече, но та груди, то на талии, то обращаясь к огромным голубым глазам, стараясь что-то в них рассмотреть или прочесть. Хлоя была совсем не из таких, к кому привыкла Фостер. Хлоя была настоящая, полностью лишенная всего неестественного и ненатурального. Ее тело не было идеальным - подростковая, чем-то напоминающая мальчишескую, фигура, маленькая грудь, широковатые плечи и узкие бедра, слабо выраженные изгибы, которые, при наличии, могли бы придать большей женственности... Она совсем не была совершенной, но не становилась от этого менее привлекательной. Именно ее естественность и притягивала, вынуждая воспринимать все эти, якобы, недостатки как достоинства, своеобразные, но довольно любопытные и необычные, в условиях Каусы. Джинджер хотела вслух назвать Хлою красивой, но, едва только приоткрыла рот, тут же снова сомкнула губы и улыбнулась. Сказать что-то подобное значило бы только сильнее смутить девушку, а это - вовсе не то, к чему стоило стремиться.
Рука Фостер непроизвольно дотронулась до тонкой черной линии, что выглядела частью общей картины ее татуировок. Линия опоясывала ее вокруг талии, была ровной и четкой, как будто отделяла верхнюю часть тела Джин от нижней. Это было, своего рода, напоминанием о событиях годичной давности. Хлоя не знала этой истории, не была в курсе, что все, что находится ниже талии кауситки, вовсе является искусственным, специально созданным и приращенным продуктом  развития этого мира. Это не протез, это не механизм, это живая ткань, ничем не отличная от естественной, но, тем не менее, ненастоящая. Не осталось даже шрама, но химерик отчего-то не хотела забывать о тех событиях, поэтому оставила такое неочевидное для других, но весомое для нее самой указание.
Это словно шло вразрез с натуральностью Хлои, как будто бы в очередной раз указывало на их различия, коих было куда больше, чем сходств. И это тоже завлекало, ведь, как говорят, противоположности притягиваются.
Кончики пальцев второй руки, той, что не поглаживала черную полосу на талии Фостер, мягко и ненавязчиво скользили по освобождаемым от мешающей ткани участкам тела Хлои - по плечам, рукам, животу, груди. Фалакс отбросила плащ в сторону и, еще раз взглянув в серебристые глаза подруги, немного помешкав, довольно сильно толкнула ее в плечо, чтобы та оказалась на спине. Через секунду Эммерс уже была сверху, плотнее прижав Джин к мягкому покрывалу своим, пусть и маленьким, весом.
А Хлоя, стоит отметить, умеет удивлять. В этом снова пришлось убедиться - Фостер думала, что ее воодушевления надолго не хватит, и вот-вот фалакс устанет морально, просто покорно уляжется в объятиях подруги или вовсе остановит все начинания, однако она, похоже, даже не думала униматься. С неожиданным напором, даже с жадностью Эммерс поцеловала Джин, теперь уже полностью перехватив инициативу. Маленькая ладонь, скользнув по животу Фостер, поднялась выше и остановилась на груди. На мгновение отстранившись, Джинджер шумно выдохнула, но в долгу не осталась, она вполне могла справиться с той настойчивостью, что проявила Хлоя, поэтому реакция не заставила себя ждать - уже через секунду Фостер, рукой слегка направив голову подруги, снова поцеловала ее и коснулась, на сей раз, языка Хлои, до этого никак не участвующего в процессе, своим. Одной рукой, также легко, как и ранее, она царапнула ногтем кожу вдоль позвоночника, оставив заметный белый след от шеи и до поясницы. Раз уж спина девушки оказалась весьма чувствительной, то стоило этим воспользоваться. Вторая ладонь остановилась на хлоиной ягодице, весьма настойчиво удерживая ее, то мягко поглаживая, то ощутимо цепляясь. Пройдясь пару раз вдоль позвоночника, Джинджер провела кончиками пальцев по ребрам и животу Хлои, после чего, добравшись до брюк, без колебаний расстегнула такую же магнитную застежку, что были и на плаще. Щелк. Ладонь, до этого находящаяся на пятой точке фалакса, зацепившись за пояс расстегнутых штанов, слегка потянула их вверх, освобождая место, а после забралась под них, а также под белье девушки. От прямых прикосновений, когда рука химерика не была отделена от кожи тканью, на заднице Хлои появились мурашки, снова заставившие Джин хитро улыбнуться. Пальцы второй руки, что быстро расправились с застежкой, прошлись вверх и мягко пощекотали грудь девушки, а затем, словно кауситка передумала, снова скользнули вниз по гладкой коже живота и проникли под брюки, оставив поверх себя также и белье Хлои.

Отредактировано Джин Фостер (2017-09-25 20:26:59)

0

74

Не прерывая неожиданно эмоционального поцелуя, Хлоя немного сместилась, переместив правую ногу прямиком между ногами Фостер. Полностью усаживаться на Джин, как это недавно делала подруга, фалакс не решалась – ведь это, по её мнению, означало взять инициативу в свои руки. А именно этого девушка пыталась избежать всеми силами – еще не хватало подать химерику идею, что эта нервозная, мелкая блондинка знает, что делать дальше.
Что делать дальше, она понятия не имела, так как весь её сексуальный опыт заканчивался на паре сомнительных моментов из подростковой юности и, чуть позже, на тех ублюдках, после которых и началось её сраное путешествие по мирам.
Хлоя считала, - и надеялась, что Джин понимает это, - что именно жительница Каусы должна была проявлять основную инициативу и вести фалакса за собой. Эммерс могла пытаться учиться на ходу, перенимать некоторый опыт и действия, однако ей требовалось от чего-то отталкиваться. И этим «чем-то», вернее «кем-то», должна была стать Фостер. Оставалось только попытать донести до подруги это – желательно без лишних слов и идиотичных, скомканных извинений за собственную неловкость и неестественность.
Чувствуя, что Джин собирается прервать поцелуй, Хлоя, пытаясь немного оттянуть этот момент, слегка прикусила подруге нижнюю губу, однако это не помешало химерику на мгновение отстраниться – но только для того, чтобы с еще больше жадностью привлечь фалакса поближе и продолжить.
Язык химерика на мгновение смутил Эммерс, однако в этот раз она смогла среагировать без вздрагиваний и замираний, ответив подруге с еще большей страстью и жадностью. Хлоя отлично понимала, что понемногу теряет контроль над собой и ситуацией в целом, однако не видела смысла останавливаться, если это доставляет ей удовольствие. Про то, что испытывает Фостер, оставалось лишь догадываться, однако сомнительно, что типичная представительница своего мира будет с таким упорством и увлеченностью делать то, что не приносит ей хоть какого-нибудь удовлетворения.
Щелкнула застежка.
«Черт!» - слегка увлекшись затянувшимся поцелуем и нежным, пусть и не самым умелым массажем, Хлоя даже не заметила, когда Джин успела добраться до её штанов. Понятное дело, что это были проделки химерика – её поцарапывания хлоиной спины приводили фалакса в смешанное чувство смущения и удовольствия, хотя она никогда и не думала, что будет так реагировать на вполне обычные, казалось бы, касания.
Правая рука Фостер скользнула под брюки Хлои и та немного напряглась – в конце концов, это, по мнению девушки, было этакой точкой невозврата, при прохождении которой у неё просто не останется никакого выбора и все происходящее в любом случае надо будет продолжать. Возможно, эти мысли были чересчур критичны и не совсем правильны, однако сама Эммерс считала именно так.  Потому  в момент, когда левая рука Джин, внезапно прервав поглаживания живота, нырнула фалаксу под нижнее бельё, она резко напряглась и немного отстранилась от подруги.
- Я… - начала девушка, шепотом, но замолчала. Что она скажет? Попросит остановиться? А зачем? Что, мать твою, такого сейчас произойдет? Ничего хуже того, что уже было, с ней не случиться – это было ей известно наверняка. Стоит ей только сказать и, скорее всего, Фостер остановится – вот только никакого смысла в этом не было. Пройти эту пугающую точку невозврата и продолжить означало победу над собственными страхами, собственными заблуждениями и собственными , мать их, задвигами. Очередной шаг к нормальности – большой, серьезный шаг человека, способного перебороть самим собой навязанные предрассудки и фобии. И этот шаг надо было сделать – не из желания получить удовольствие, не от желания угодить подруге, не для банальной разрядки. Из вредности. Из-за упрямства и нежелания поддаваться своим личностным переломам.
- Да пошло оно… - прошептала Хлоя и снова впилась губами в губы Фостер. Чтобы Джин ненароком не решила, что фалакс хочет все прекратить, Эммерс сильнее прижалась к подруге телом, не позволяя убрать левую руку оттуда, куда её только что отправили.
Возможно, потом она пожалеет об этом, но, пока, пусть все идет так, как идет.

0

75

Фостер совсем забыла про риск, которому подвергала себя с того самого момента, как только позволила себе поцеловать Хлою, обронившую на пол незатушенную сигарету. С каждым мгновением поводов переживать и опасаться становилось все больше, однако она, сначала специально отталкивая все эти настырные мысли, теперь вовсе не слышала призывов внутреннего голоса остановиться или хотя бы проявлять осторожность по отношению к странноватой подруге. Но и Эммерс не заставляла сомневаться в происходящем, ее действия давали отчетливое понимание, что это - вовсе не принуждение со стороны Джин, не проявление настойчивости, не подавление мыслей и желаний фалакса. Хлоя реагировала, и ее реакция была для химерика удивительной, но не становилась от этого менее предпочтительной.
Неуместных, но кажущихся даже милыми, вздрагиваний становилось меньше, Джинджер перестала ловить на себе удивленный, с примесью испуга, взгляд. Такой результат нравился кауситке - Хлоя расслаблялась, становясь более отзывчивой и менее смущенной.
Но, признаться честно, Джин не сдержалась. Подходи она к ситуации с холодной головой, обдумывай она свои действия, взвешивай она все «за» и «против», то дала бы Хлое хоть немного времени, чтобы привыкнуть к новому для нее положению вещей, не стала бы сразу совершать действия, которые могли бы ее напугать. Ограничилась бы легкими прикосновениями к груди и спине фалакса, пока что. Не позволила бы себе большего. Ни за что. Но кому, черт возьми, нужен разум в подобной ситуации? Здесь нужны эмоции, а не холодный расчет.
Тут-то Хлоя и вздрогнула, моментально став похожей на привычную себя - зажатую и нервную. Она отстранилась немного, заставив Джин замереть. Доли секунды было достаточно, чтобы понять, что она совершила критическую ошибку.
«Твою мать,» - пронеслось в мыслях химерика. Она была уверена, что все испортила своей нахальной выходкой.
- Я… - произнесла Хлоя, готовая остановиться. Что она сделает? Сорвется с места? Схватит брошенный где-то в стороне плащ и унесется прочь из комнаты, из дома, из мира? Обидится и закроется для любых попыток общения, даже самых невинных? Врежет за дерзость?
Джин хватило короткого мгновения, чтобы испытать целый спектр негативных эмоций - от разочарования и обиды до ненависти и злости - и ни одна не была адресована замешкавшейся подруге, как и факту возможного прекращения всего начатого. Фостер знала, что Хлое хватит импульсивности, чтобы принять необдуманное решение и уйти, а также хватит и гордости, чтобы больше никогда не впускать Джин в свою жизнь. Назло. Все же, пожалуй, толика разума не повредила бы...
Хлоя даже могла различить долю испуга в резко распахнувшихся глазах Джин. Так она смотрела часами ранее, когда только в первый раз предприняла попытку поцеловать подругу.
- Про... - начала было Фостер шепотом, ведь нужно было, просто необходимо, извиниться сразу же. Ведь ее оплошность, ее вина, ее, и только ее, желание. Хлоя ведь хотела чего-то другого, или не хотела вовсе ничего. А к чему все предыдущее - даже не важно, не имеет значения. Хлоя больше не хотела.
"Прости меня, черт возьми!" - хотелось выкрикнуть, но слова так и остались неозвученными, стоило только первым звукам сорваться с языка. Джин почему-то заткнулась, сама не подозревая о причинах. Сложно соображать. Левая рука дернулась вверх, но...
- Да пошло оно… - прошептала Хлоя, перебив ее жалкую, так и не реализованную попытку извинений. Может, она и не заметила, что кауситка хотела что-то сказать. Хорошо, если так, раз Джинджер все-таки поспешила с выводами. Глупая ситуация, глупая Фостер, глупые мысли и ее собственные сомнения. Напрасные, как оказалось.
Еще секунда, и Эммерс снова, с еще большим напором, еще более требовательно поцеловала Джин, только сильнее придавив ее сверху и лишив возможности убрать, все-таки, чертову руку.
«Определись уже!» - мысль возникла, но так и осталась погребена под целым ворохом вновь нахлынувших эмоций.
- Я тебя прибью, - на выдохе произнесла Джинджер, прервав поцелуй. Фраза была напрочь лишена жесткости, грубости или недовольства, она олицетворяла собой лишь то мимолетное чувство, которое стало следствием резкой смены настроений, и тут же испарилось. Решения Хлои обычно менялись стремительно, не успевая даже толком оформиться, но, видимо, не в этот раз. Сейчас она, похоже, была готова продолжать.
Руку, что до этого оставалась на ягодице девушки, Фостер одним быстрым движением перенесла на ее талию и, обвив ею тело подруги, сменила положение, развернув Хлою, чтобы та оказалась на спине, и была теперь над ней. Левая рука так и оставалась на занятом прежде месте, с каждой секундой двигаясь все увереннее. Джинджер провела кончиком языка по шее подруги и снова спустилась ниже, к аккуратной груди. Она ведь сама сказала - пошло оно... Сама приняла решение продолжить, хотя и готова была, кажется, прекратить. В этот раз химерик не хотела спешить, давая Хлое возможность прочувствовать каждое свое движение, каждый поцелуй, пока, наконец, не решила снова внести еще немного разнообразия в положение вещей, которое и без того было непривычным и смущающим для фалакса. Может, стоило еще немного подождать, но... Взглянув еще раз в глаза подруги, как будто ища в них согласия, Джин снова коснулась ее губ своими, совсем легко, почти даже неощутимо, после чего поднялась - сначала села, потом встала на колени перед девушкой, прервав прикосновения. Переместившись ей в ноги, Фостер пальцами обеих рук зацепилась на пояс брюк Эммерс и потянула их на себя, поддев и белье. Будучи свободными, штаны с легкостью скользнули вниз - на бедра, к коленям, до щиколоток - пока не оказались сброшенными на пол. Джин обвела взглядом обнаженную фигуру, всю, целиком, и, в итоге, снова посмотрела девушке в глаза. Теперь Хлоя была, казалось, совершенно уязвима.
Джинджер мягко прошлась кончиками пальцев вверх по левой ноге девушки, снова меняя положение, возвращаясь на прежнее место. Слова были бы излишни, здесь важны только сами действия и их посыл, настроение. Рука скользнула по животу, добралась до груди, там и оставшись, нежно поглаживая гладкую тонкую кожу, сквозь которую слегка виднелся сложный рисунок вен, отчего Хлоя казалась еще более хрупкой и беззащитной. Фостер, устроившись, как и раньше, слева от подруги, сначала легонько прикусила ее нижнюю губу, а после приникла к Эммерс, целуя. В этот раз, мягко, как будто успокаивая. Если девушка сама, конечно, не потребует иного.

Отредактировано Джин Фостер (2017-09-27 15:07:27)

0

76

Дорогого стоит увидеть такое выражение лица у каусита. Эта паника вместе с испугом, надеждой и растерянностью, с небольшой добавкой легкого наркотического дурмана – такое для Хлои было редкостью. Обычно Джин старалась выглядеть надменно, весело, нахально, либо чувственно, но такого одновременного разнообразия фалакс еще не видела. Это льстило – вероятно, Фостер куда выше ставила для себя их с Эммерс отношения, чем Хлоя решила изначально.
Эта гамма чувств и переживаний, что в один миг отразилась на лице химерика, стоили всех приложенных ранее усилий, всех попыток перебороть себя и всех неловкостей, которые испытала на себе фалакс за последние… сколько-то минут. Черти благие, а сколько вообще прошло времени с момента, как Джин рискнула вторично поцеловать свою подругу, пока та, под воздействием отменной дури, валялась посреди кровати? Эммерс даже приблизительно не представляла себе, с какой скоростью и в каком количестве  протекает сейчас мимо них эта чертово время. Наркотик до сих пор довольно крепко держал девушку, не позволяя мыслям сориентироваться более чем на одном каком-либо предмете. А так как, в данном случае, все внимание Хлои было уделено ей самой – не Джин, как могла надеяться химерик, и не происходящему, - её собственным мыслям, ощущениям и чувствам, то на такую мелочь, как оценка прошедших минут, часов и, возможно, дней, сознанию просто не хватало сил.
Может, Хлоя и смогла кое-как перебороть собственные сомнения, собственную боязнь и собственную предвзятость. Вот только смущение – самое, мать его, обыкновенное смущение! - никуда от этого не делось. Несмотря на жалкие попытки выглядеть уверенно после сделанного выбора, все движения фалакса продолжали смотреться нелепо и неестественно на фоне плавных, нежных касаний химерика, а потому казались неуместными и заставляли смущаться еще больше.
Она не смущалась своего тела, оставляя подобные глупости мнительным подросткам. Зато собственная неумелость выводила Хлою из себя, вынуждая её выглядеть скромной соплячкой, не способной понять, что от неё требуется в данный момент. Все эти смелые, но бестолковые, по большей части, движения явно не доставляли Фостер такого удовольствия, какое сама Джин, с вызывающей зависть легкостью, доставляла фалаксу.
Эммерс выгнулась, покрепче впившись короткими, но относительно острыми ногтями подруге в предплечье. Эта чертова рука, что совсем недавно вызвала у Хлои легкий ступор и заставила замереть её не пару волнительных секунд – теперь просить убрать её казалось чем-то, очень похожим на преступление. Возможно, есть смысл, как-нибудь, по случаю, повторить это, если Фостер, конечно, не будет против. Как и сама Хлоя, кстати.
«Интересно, что бы этот ублюдок сказал, увидь он меня сейчас?» - мысль была странной и, что было вполне очевидно, совершенно неуместной. Заторможенное сознание некоторое время отдало размышлениям о том, кто этот самый «ублюдок», однако, уже через пару мгновений, все сошлось. Вопрос, конечно, был интересный, но обдумывать его прямо сейчас Эммерс не планировала совершенно. Что бы он ни сказал, он скажет это потом, когда сможет добраться до Хлои через нагромождения, возникшие у неё в голове под действием спасительного наркотика.
Сколько они вот так вот валялись, определить было сложно – может, всего пару минут, а может и не один час. Восприятию, помимо так до конца и не рассеивавшегося тумана в голове, мешали испытываемые ощущения – непривычные, острые и, мать их, до ненормального приятные. Фостер, конечно же, знала, что делала и делала это потрясающе. Потому, когда Джин решила избавить подругу от остатков одежды, заведенная до невозможного Хлоя лишь, в легком смущении от непривычного ощущения беспомощной наготы, сдвинула колени в попытке прикрыться. Действие, в целом, скорее рефлекторное, чем осознанное, могло показаться не только нелепым, но и милым в своей естественности и абсолютной бесполезности.
Вполне логично было предположить, что следующая в очереди на снятие штанов – Фостер. Поэтому Хлоя, неспешно, пусть и довольно уверенно, со всей возможной нежностью и аккуратностью, на какую была способна, погладив грудь и живот Джин, опустила руки к застежке её штанов. Конечно, снимать брюки с химерика Эммерс лично не собиралась, однако надеялась, что и обычного щелчка застежки - в виде намека, - хватит, и подруга сама прекрасно справится.

0

77

За всю сравнительно недолгую, но перенасыщенную различными видами общения жизнь, Джинджер никогда не встречала никого, кто был бы похож на Хлою, кто вызывал бы у Фостер подобные чувства и эмоции, кто заставлял бы столько времени уделять мыслям о себе, вынуждая полностью игнорировать при этом собственные интересы, желания и здравое чувство гордости, совершенно заглушать мысли о личном благополучии. Фалакс, сама о том не подозревая, стала для Джин чем-то вроде весьма навязчивой идеи, снова и снова пробуждая в ней целый спектр странных, непривычных для самовлюбленного и эгоистичного характера, мыслей. Обычно для Фостер все было гораздо проще, у нее существовал круг общения, в котором можно было хорошо провести время, независимо от того, какие развлечения придумает для себя компания, в котором можно было поделиться своими поверхностными переживаниями, ведь глубоких и серьезных у Джин отродясь не было до встречи с, собственно, Хлоей. Были у нее родители, которые довольно быстро устали от обременения в виде дочери и пустили ее в свободное плавание, что Джин всегда считала чем-то вроде божьей благодати. Был у нее и Уилл, который стоял ближе основной массы приятелей и знакомых. Он никогда ее не бросал, давая ей все, что было необходимо, в любое время дня и ночи. Как и сегодня, как и всегда. Уилл, что бы кауситка ни творила, смотрел на нее каким-то особенным взглядом, но никогда ни на чем не настаивал, хоть и в шутливой форме предлагал то жить вместе, то ребенка завести. Его Джин, хоть и допускала, что в каждой шутке есть только доля шутки, никогда не воспринимала всерьез, ведь так ей было проще жить, не надо было в значительной мере задумываться. Это эгоистично, но Фостер никогда и не считала себя ангелом благородства.
Жизнь, не неся в себе ничего интересного, постепенно наскучивала химерику, принуждая прибегать к новым способам отвлечься и забыться.
А потом появилась Хлоя. И все перевернулось с ног на голову. Одни проблемы от нее, но, кроме них, и какое-то странное, извращенное разнообразие. Извращенное именно в эмоциональном плане. И какие-то нетипичные эмоции, чувства, мысли. Странно. Эта не в меру агрессивная, вспыльчивая, злобная девчонка, которая казалась всегда совершенно независимой и свободной, но какой-то другой свободой, не той, которой обладала Джин еще с малых лет, стала объектом для наблюдения и проявления интереса. Она ненавязчиво и легко влилась в жизнь химерика, заняв в ней позицию, которую никто ранее не занимал. Сейчас Джин четко поняла, ее словно озарило, что все это время кауситка сама, даже не вполне осознанно, тянулась к ней, вовлекая ее в свой мир, и с каждой встречей, с каждой мыслью все прочнее закрепляя девушку в своей жизни.
Теперь они были близки, как никогда раньше, и Хлоя была не против такого развития их отношений. Это радовало. Обычно подобные сближения не значили для Фостер ничего, не были ничем, кроме способа получить удовольствие, расслабиться и отвлечься, но с Хлоей все приобретало иную окраску. Это было для Джин чем-то новым и немного пугающим, ведь где-то в голове сверлила дыру непривычная, крайне навязчивая мысль: "А дальше-то что?"
Но черта с два Джинджер позволит себе испортить момент этими идиотскими, совершенно не ко времени всплывшими в сознании размышлениями. Она, на мгновение оторвавшись от груди подруги, чтобы перевести дух, приоткрыла глаза, дабы еще раз взглянуть в лицо той, что была так близко. И снова, едва только различила лишенный всяких сомнений взгляд голубых глаз из-под полуопущенных век, приникла к Хлое, прижавшись всем телом.
Эммерс уже не противилась, полностью отдавшись возникающим от прикосновений Джинджер ощущениям. Ей нравилось то, что позволяла себе Фостер, и одно только понимание этого приносило химерику какое-то странное, нетипичное удовольствие. Хотелось продолжать, даже не думая о собственных вполне естественных в подобных ситуациях потребностях. Джин было все равно, станет ли Хлоя проявлять инициативу, умеет ли она это делать, знает ли в целом, что могло бы понравиться кауситке - это не имело никакого значения. Сейчас Джинджер ставила подругу выше себя самой, что никогда не входило в ее привычку, когда дело касалось секса, да и в целом. Эгоистичная натура здесь здорово пасовала, но как же было, черт возьми, приятно чувствовать, как тонкие пальцы сжимаются, оставляя на коже заметные следы ногтей. Это заводило и пробуждало все больше желания продолжать, независимо от того, к чему все это в итоге приведет. Ни одна чертова мысль больше не ворвалась в сознание Джин, оставив там только весьма приятную идею о продолжении. Хлоя на удивление легко поддалась, когда Фостер потянула вниз ее брюки, как будто сама хотела бы избавиться от них, но просто не решалась даже подать такую идею. Страха на ее лице не было, она даже не вздрогнула, только колени сомкнулись, выдав вполне оправданное смущение - вряд ли Эммерс часто приходилось представать перед кем-то совершенно обнаженной, чтобы уметь воспринимать это как должное. Плотно сведенные ноги вынудили сделать перерыв, но Джин не была против, она и не стала бы упорствовать. Фостер была уверена, что делает все правильно. Во всех смыслах.
Немного времени прошло, когда ладонь Джинджер, мягко погладив грудь Хлои, потом двинувшись ниже по животу, неторопливо описав пару кругов вокруг пупка, снова проследовала вниз, на прежнее место. Теперь никакие лишние, надоевшие тряпки не мешали ласкать Эммерс. Дыхание подруги учащалось, а тело, движимое исключительно ощущениями, становилось все более податливым. Джинджер хитро улыбнулась, услышав и первый сдавленный стон.
Кауситка не знала точно, действует ли Хлоя под влиянием самой ситуации, сказывается ли на ее действиях пробужденное Фостер состояние, или же подруга просто делает то, что, якобы, должна, подходя ко всему с незамутненным разумом, но, так или иначе, тонкая ладонь, еще раз погладив грудь Джин, тоже дернулась вниз и одним на удивление точным движением расстегнула застежку на брюках Фостер. Щелк. Нет, вряд ли здесь осталось место взвешенным решениям и расчетливым поступкам. Иначе не было бы того отклика, с которым она реагировала на действия подруги. Хлоя действительно наслаждалась, и это было приятно, даже, как ни странно, немного льстило химерику.
Конечно, в отличие от Хлои, у Джин не было ни единого повода, чтобы вздрагивать, останавливаться или задумываться, ведь начала она это первая, да и, в целом, не в ее характере было реагировать на такие вещи остро. Кроме всего, того она и хотела, в конечном-то итоге. Фалакс как будто бы только намекнуть и собиралась - едва только брюки оказались расстегнуты, она сразу убрала руку. Джин почти беззвучно усмехнулась, в который уже раз. Движения Хлои несколько забавляли, будучи такими неуверенными и, как правило, неточными, но от этого они не переставали выглядеть в глазах химерика мило. Она как будто состояла из противоречий - действия шли вразрез с мыслями, желания никак не соответствовали привычным рамкам, в которые она сама себя загнала. Как будто ей приходилось бороться с собой, Джин это ощущала, но решила не акцентировать на этом внимание - ни свое, ни Хлои - чтобы не испортить момент.
Она не спешила расставаться с одеждой, хотела сначала доставить подруге хотя бы еще немного удовольствия, поэтому не стала сразу следовать ее непрозрачному намеку. Но в итоге, немного погодя, все-таки отодвинулась, легла на спину и стащила с себя брюки. Процесс избавления от штанов, когда делать это приходилось самостоятельно, редко можно назвать красивым, эстетичным или возбуждающим, и вряд ли Фостер смогла бы придать ему больше изящества, потому она расправилась с одеждой быстро, не производя никаких лишних действий, даже на Хлою лишний раз не обернулась. Она не была резка, каждое движение было отработанным, четким, поэтому спустя всего пару секунд Джин, как и подруга, уже была полностью обнажена, а брюки валялись на краю кровати, в ногах. Она снова нависла над Эммерс и приникла губами к ее груди, постепенно спускаясь все ниже.
Кто вообще смотрит на часы в подобные моменты? Вот и Джин не следила за временем. Сознание, окутанное остатками навеянного сигаретами дурмана, не воспринимало течение секунд, минут, часов, оставляя только одно понятие - сейчас. Это самое «сейчас» было прекрасным, и, казалось, могло бы продлиться целую вечность. Хлоя была отзывчива и, стоит отметить, отлично воспринимала и перенимала действия Фостер, учась на ходу. Ей, конечно, необходима практика, но даже за то время, что они с Джин провели вместе, было заметно, что ее изначально рваные, порывистые, неловкие действия, становилось все более мягкими и точными, принося Джин все больше удовольствия. Девушка училась быстро, схватывая на лету, она не хотела, кажется, обделять подругу своим вниманием, старалась делать то же, что делала с ней сама кауситка, и достигала определенных успехов. Это было приятно, это радовало.

Сложно было уловить момент, когда они, наконец, уснули. Забыв обо всех дневных проблемах, их конфликте, слезах и словах, Джин быстро, стоило только лечь под мягкое одеяло, погрузилась в сон, крепко обняв сзади подругу. Отпускать не хотелось. Неизвестно, что будет, когда они обе откроют глаза. Что-то подсказывало Фостер, что вряд ли их ждет приятное утро, однако очень ей хотелось ошибиться в догадках. Гнетущие мысли кауситка отгоняла, откладывала, решив, что смысла их обдумывать нет ни малейшего, и лучше отложить все это до момента наступления проблем. Сейчас лучше просто наслаждаться нахождением рядом этой маленькой резкой девчонки, забыв обо всем остальном. Крепкий сон не нес в себе памятных сновидений, воспоминаний и эмоций, он служил, своего рода, перезагрузкой сознания после ужасного тяжелого дня, лишь в конце которого появился какой-то неприметный намек, какая-то слепая надежда на нечто хорошее.
А утро, неизвестно что в себе несущее, настало быстро, как бы ни хотелось подольше оставаться за его пределами. Джинджер все еще спала.

Отредактировано Джин Фостер (2017-09-30 19:54:40)

0

78

Даже будь у Хлои такое желание, она бы не смогла в полноте описать собственные ощущения, действия и чувства – её скудного словарного запаса вряд ли хватило бы и на малую толику всего того, что она испытывала. И пусть где-то на краю сознания фалакс понимала и ощущала свою неполную вовлеченность в процесс и некоторую ограниченность испытываемых эмоций – ведь, в конце концов, она,  хоть и временно, отключила Голос, свое второе «я», важную часть её разума, - это не мешало ей получать удовольствие, которым Фостер так увлеченно её одаривала.
К тому времени, когда все закончилась, Эммерс была полностью выжата и обессилена. Если бы химерик решила продолжить, Хлое пришлось бы взмолиться о снисхождении, однако Джин, видимо, прекрасно понимала, когда следует остановиться и отлично чувствовала своего партнера. Что, конечно же, не удивительно для жительницы Каусы, умудренной многолетним и невероятно разнообразным опытом.
Она уснула мгновенно, стоило только укрыться тонким, мягким одеялом, закрыть глаза и повернуться на бок. Фалакс беспокоилась, что мысли о завтрашнем дне не дадут ей покоя, однако ни дневной сон, ни опасения за реакцию Голоса не стали поводом для бессонницы. Она отключилась сразу, даже не заметив, как Джин, немного повозившись рядом, крепко обняла её сзади и, уткнувшись лицом куда-то в спину подруге, тоже заснула.

Пробуждение получилось неприятно резким. Ощущения были такие себе, а на фоне вчерашнего вечера – Хлоя чувствовала себя и вовсе отвратительно. В голове царил бардак, мысли, так и не пришедшие в порядок после вчерашнего наркотика, путались, носились по голове, сталкивались друг с другом, создавая жуткий хаос, не позволяющий ни вспомнить подробности вчерашнего дня, ни определиться, что вообще происходит.
Девушка скривилась, почувствовав неприятный привкус во рту – эта чертова курительная смесь оставляла после себя ощущение вонючего сортира, уютно устроившегося прямиком в хлоиной ротовой полости. Вчера этого не ощущалось, однако теперь все прелести потребления наркотика выползли наружу, превращая Эммерс в сущую развалину. Ощущения отдыха не было – а это ведь, по сути, главная причина, по которой нужен этот хренов сон.
«Проснулась?» - Хлоя зажмурилась от резкого, болезненного звука голоса. О нем, загнанном в темные уголки разума с помощью того самого наркотика, она практически забыла. И сейчас ей придется о нем вспомнить.
Но голос молчал. После одного единственного слова он не сказал ничего, а фалакс, чувствуя неладное, как можно аккуратнее и тише вылезла из-под одеяла.
- Твою мать… - пробормотала она, осознав, что стоит нагишом посреди чужой комнаты и понятия не имеет, где именно лежат её вещи. Увидев штаны – черные, а значит принадлежащие Джин, - Хлоя подняла их и направилась в ванную, надеясь привести себя в порядок до того, как проснется подруга.
Она поняла, что случилось, лишь после того, как с размаху ударилась лицом о ровный, твердый пол комнаты. Попытка встать вызвала резкую боль в висках и Хлоя, захрипев, ухватилась за голову. Она пыталась взять сознание обратно в свои руки, однако её второе «я», видимо, отлично подготовился.
Эммерс понятия не имела, что и как он делает, однако, даже умудрившись подняться с пола, на трясущихся ослабших ногах, она не могла нормально сориентироваться в помещении. Резкие, болезненные вспышки в голове, какое-то странное помутнение, неожиданные судороги – все это, видимо, было частью её наказания за своеволие. Голос, пусть и не занимающий главенствующей роли в голове девушки, все еще оставался весомым аргументом в принятии решений. Однако, в этот раз его мнение было проигнорировано. Более того – его умудрились надолго запереть там, где он не мог нормально влиять на происходящее. Конечно же, за это надо было расплачиваться.
Шаг. Реальность сместилась и Хлоя, голая, держащая в руках тонкие кожаные штаны, оказалась где-то посреди людной улицы. Шаг – и она снова в комнате Джин. Бардак в голове не позволял сконцентрироваться, а Голос пользовался этим, заставляя девушку, против её воли, менять реальности, удлиняя и без того тяжелый путь в ванную комнату.
Это было похоже на издевательство, долгое, болезненное и утомительное, однако, в конце концов, оно закончилось. Эммерс понятия не имела, сколько миров успела пройти, но теперь это было не важно. Включив дрожащими руками воду, она перевалилась через бортик ванной и скорчилась под горячими струями.
Голос молчал, однако мучительные боли в голове не прекращались, а значит, он считал, что наказание еще не окончено.

Отредактировано Хлоя (2017-10-03 06:30:34)

0

79

А Джинджер спала.
Любой, кто когда-либо имел счастье застать ее спящей, знал, что иногда ее просто невозможно разбудить. Она могла даже отвечать на вопросы, говорить что-то вполне, казалось бы, осмысленное, спрашивать о чем-то, но это никогда не означало, что она в этот самый момент находится в состоянии воспринимать и реагировать на что-то. Сознание Фостер имело феноменальную способность - если кауситка хочет спать, она будет спать, несмотря ни на что, ведь часто ей приходилось засыпать в условиях, которые совсем не предполагают таковой возможности. Мозг успешно подстроился, научился поворачивать любую ситуацию таким образом, чтобы все окружающее воспринималось как часть очередного бредового сновидения.
Утром, когда пора было уже открывать глаза, организм все еще не отдохнул настолько, чтобы просыпаться, а, раз никаких важных планов намечено не было, сознание успешно блокировало все, что могло нарушить крепкий сон Джин. Как назло.
Фостер не отреагировала, когда маленькая фигурка Хлои выскользнула из-под до сих пор лежащей у нее на талии руки, только зажала в кулаке одеяло, потянула его на себя и укуталась в него, как в кокон, накрывшись с головой, чтобы не ощущать утреннего света, что так неприветливо засветил в лицо, стоило подруге встать. Не проснулась и от раздавшихся тихих шорохов в комнате, и в момент, когда Эммерс рухнула на пол. Подсознание только вышвырнуло в эфир очередной сюжет, в который все доносящиеся снаружи звуки вписались наилучшим образом. Едва ли сновидение задержится в памяти химерика дольше, чем до момента пробуждения. Сдавленные хрипящие звуки, что издавала Хлоя, валяясь на полу и пытаясь справиться с возникшими ощущениями, невозможно было воспринимать иначе, кроме как часть всего того вымышленного действа, что творилось в голове Джин. Как удачно мозг создавал подходящие образы, не отставая ни на секунду от событий реальности... Этому можно было бы позавидовать, в любой иной ситуации, но только не в этой. Чертово коварное подсознание.
Если бы только Эммерс закричала. Если бы только она позвала... Но, увы, Хлоя не делала ничего, что действительно могло бы привлечь внимание крепко спящей подруги. Как будто специально, как будто специально стараясь ее не разбудить. Джин назвала бы ее чокнутой идиоткой, если бы только узнала, что происходит за границами ее сновидений.
Джин улавливала и эту череду перемещений, странных, как будто некто словно «мерцает», то появляясь, то снова исчезая за пределы Каусы. Десятки перемещений. С опозданием, непростительно длительным, Фостер все-таки смогла вырваться из сна. Рука пошарила по кровати, там, где должна была спать Хлоя, но девушку не обнаружила. Глаза раскрылись с такой силой, как будто бы только что не было этих странных навеянных изощренным подсознанием снов, как будто она не спала вовсе, а только на мгновение зажмурилась, моргая. Брови Джинджер тут же сдвинулись, образовав вертикальную морщину на переносице. Хлои не было в постели. Химерик резко поднялась, села и обвела взглядом комнату - Хлои не было. Значит, не показалось, не послышалось, не приснилось, здесь действительно что-то происходило, и это «что-то» вряд ли имело под собой положительный подтекст.
- Черт, - выпалила Джин, врезав кулаком по матрасу. Одним порывистым движением она отбросила от себя одеяло, и через секунду уже стояла на ногах, чуть ли не отпружинив от кровати. Одежда Хлои так и валялась на полу, а вот своей, кроме скинутого на пол топа и еще раньше оставленного у двери плаща, Фостер не обнаружила. Вряд ли фалакс ушла голышом. Но чем были эти резкие, «мигающие» перемещения? - Черт-черт-черт!
«Надо прислушиваться к собственным обещаниям,» - подумала Джинджер, за одну секунду прокрутив в памяти все события минувшего дня.
- «Я тебя не трону даже пальцем», сказала Фостер, блять. Тварь упертая, - хотелось врезать себе же по физиономии, если честно. Что бы с Хлоей не происходило, где бы она ни была, все было по вине кауситки, и только. Действительно, не надо было даже начинать это. Не надо было даже начинать думать об этом.
За несколько секунд в голове уже стали образовываться сложные конструкции по поискам подруги за пределами Каусы, возникли наброски извинительной речи и еще с десяток обещаний из серии «не трону даже пальцем». Пожалуй, стоит на лбу у себя это написать. Блядство.
Послышался шелест воды в ванной комнате. Черт, уже второй раз за два дня Джин успела потерять Хлою в собственном доме, это уже даже не смешно, это уже действительно напоминает помешательство. Верно она предполагала вечером - это утро не несло в себе совершенно ничего хорошего. Паскудное утро. Недовольно цокнув языком, адресуя это негодование самой себе, Фостер извлекла из шкафа пару чистых мягких полотенец и, зажав одно из них в зубах, обернула свое тело вторым. Не та ситуация, чтобы бегать по дому голышом. Недолго думая, кауситка направилась туда, где находилась подруга, в ванную, просто чтобы проверить, все ли в порядке.
Оказалось, дверь не заперта. Заглянув в комнату и увидев Хлою, лежащую под резко выбивающейся из дешевой конструкции водой, Фостер на миг опешила, но тут же пришла в себя. Почти бегом, чуть ли не прыжками, она преодолела расстояние от двери до ванны и рухнула на колени рядом с бортом. Колени засаднило, но не это волновало Джин в этот момент. Из рук на пол выскользнуло полотенце.
- Что с тобой? - протараторила кауситка, коснувшись плеча подруги. Голос прозвучал непривычно - слишком взволнованно, почти панически, что было не свойственно обычно умиротворенной, четко выговаривающей каждый звук Джин. Хлое было плохо, это очевидно, но какая, черт возьми, помощь может быть от Фостер, если она даже представления не имеет о том, что с ней происходит? Вытаскивать ли ее из ванной, помочь ли умыться и одеться, оставить на месте и не трогать? С последним, конечно, возникнут проблемы, но, - Что мне сделать?

Отредактировано Джин Фостер (2017-10-03 22:38:16)

0

80

Хлое казалось, что она вот так вот, в позе младенца скорчившись на дне ванной, пролежала, как минимум, несколько часов. Сколько же на самом деле прошло, она даже малейшего представления не имела – последние сутки у фалакса вообще, судя по всему, были какие-то проблемы с определением времени, чего, обычно, за ней не водилось.
Горячая вода расслабляла и, слегка обжигая светлую кожу, позволяла частично отвлечься от головной боли. Казалось, череп сейчас треснет и взорвется под непреодолимым давлением изнутри, и из головы девушки вырвется, наконец, на волю этот заносчивый, хитрый, злобный сукин сын, что отравлял ей жизнь. Но нет, боль, казавшаяся нестерпимой, на пару мгновений уходила и голова оставалась целой – только для того, чтобы спустя секунду-другую вновь подвергнуться чертовым издевательствам.
Все это прекратилось в тот момент, когда над ухом Хлои неожиданно и неприятно громко раздалось:
- Что с тобой?
Боль не пропала, однако задвинулась куда-то в глубину черепной коробки и ослабла, а ощущение присутствие Голоса в голове вновь пропало – как тогда, когда женщины решили закинуться наркотиком, перед тем, как…
- Что мне сделать?
Черти благие! Быть тише – первый и самый главный запрос. 
«Если ты не прекратишь орать мне на ухо…»
Ох.
Хлоя зажмурилась от всплывших в памяти картин прошлого вечера. Понятно тогда, чего Джин так беспокоится.
- Давай потише, - негромко сказала фалакс в ответ на все вопросы. Благословляя чертово второе «я» за окончившиеся пытки, она расслабленно вытянула ноги и перевернулась на спину, уставившись в потолок. В поле зрения попало и лицо Фостер – напряженное, нервное, заботливое. Как мило, блять.
Как она вообще умудрилась до такого дойти? Чего хотела добиться подобными действиями и чего ожидала в результате? Мысли, которые были с ней в процессе, начисто выветрились из памяти вместе с дурманящим действием пары сигарет, выкуренных непосредственно перед совершенно неожиданным сексом.
- Голова болит… - все также негромко добавила Хлоя, так и не посмотрев на Джин. Куда еще больше смотреть? Вчера насмотрелась на годы вперед, пока хватит. Правда, у Фостер по этому поводу может быть свое мнение и, если для Хлои все еще важны их отношения, с этим мнением придется считаться.
Горячая вода, лившаяся куда-то в область живота, приятно обжигала и согревала и выбираться из неё не хотелось. Пластичный, мягкий материал ванны идеально подстраивался под тело Хлои, лишая её всяких намеков на неудобство. О высшие силы, какой, мать его, чудесный мир, эта Кауса. Не всегда, конечно, и не везде, но здесь и сейчас – просто потрясающий.
Если, конечно, забыть про чертову головную боль, пусть и более слабую, но все еще волнами накатывающую и вызывающую легкую тошноту. Отвратительная слабость и апатия, сковавшие тело, под горячей водой лишь усугублялись и Эммерс хотелось расслабиться еще больше – так, чтобы вместе с чертовой водой растечься по дну ванной и слиться куда-то в недра этого ненормального, яркого города.
- Голова болит, - повторила она, приподняв руки и, смочив их водой из душа, приложила к лицу. Надо бы попросить у Фостер что-то лечащее, однако вряд ли тут поблизости найдется что-то, кроме новой порции одуряющих веществ. Кауситы не пользуются лекарствами за ненадобностью.
«Этому можно лишь позавидовать»

0

81

- Давай потише, - отозвалась Хлоя, разворачиваясь, чтобы оказаться на спине. На Фостер она решила не смотреть вообще, и это, конечно, раздражало, хоть и не удивляло.
Джин только хмыкнула, едва различимо ухмыльнувшись. Не кивнула в знак восприятия просьбы, не ответила, а выражение ее лица в течение пары секунд изменилось - исчезли та озабоченность и то волнение, что присутствовали чуть ранее. Если только что девчонке и было плохо, то теперь все снова вошло в привычное русло, во всех возможных смыслах этого слова. Интересно, она предпочтет сделать вид, что ничего не происходило вчера? Джин, впрочем, чувствовала себя готовой к принятию любых правил игры, но для начала надо было понять ситуацию. Фостер дернула намокшей рукой, стряхивая с ладони капли воды, после чего развернулась и уселась на пол, спиной прислонившись к борту ванны. Колени, покрасневшие от резкого столкновения с гладкой плиткой, неприятно побаливали и зудели, что в итоге заставило Джинджер потереть саднящую кожу ладонями.
- Голова болит, - сообщила фалакс, не двигаясь с места.
Тут Джин обернулась и мельком, через плечо взглянула на лежащую на дне ванны подругу. В головной боли ничего удивительного не было, ведь поводов для нее было предостаточно, даже если исключить наличие кого-то лишнего в сознании девушки. Все вчерашние события, весь этот чертов день сам по себе нес в себе полторы тысячи причин для физической головной боли. У Фостер ничего не болело, ей просто было как-то паскудно. Засыпала в предвкушении поганого утра, поганое утро и получила, и Эммерс тут была ни при чем.
- Голова болит, - повторила она еще раз зачем-то.
- Я слышала, - ответила ей Джин, наконец. Это могло прозвучать излишне грубо. Тон голоса был подобран не специально, просто так получилось, а ведь накалять обстановку - не лучший вариант. Спустя секунду Фостер добавила уже мягче: - Сейчас вылечим.
Без лишней спешки, даже несколько лениво, тяжело Джин поднялась на ноги и проследовала к стоящей в углу тумбе. В ящиках была целая куча всяких коробочек, баночек и емкостей, но найти нужную труда не составило - она лежала прямо сверху с тех пор, как Фостер прошлым днем доставала эти таблетки, чтобы голова перестала раскалываться после хлоиного удара. Три штуки, и к сегодняшнему утру не осталось ни намека на ранение, а положительный результат был виден почти сразу же - Уилл не заметил стремительно срастающейся кожи под белыми волосами, Хлоя - быстро исчезающей гематомы. Уже не в первый, к слову, раз Джин получила по голове от этой мелкой пакостницы. Этот факт слегка позабавил, как позабавила и мысль о собственной идиотичной настойчивости в вопросе налаживания отношений. Нормальный мыслящих человек - или кто бы то ни был иной - давно бы оставил эту ненормальную девицу в покое и занялся своей собственной жизнью, но не Фостер, ей упорства и наивности было не занимать.
"А зря, дура же."
Поутру события прошедшего дня помнились иначе, более остро, без налета алкогольного опьянения или полупрозрачного дыма от медленно тлеющей в сигаретной бумаге травки. Эти воспоминания не особенно радовали. Секс сексом, а общее напряжение никуда не делось, вопросов стало еще больше, а ответы как-то сами собой не возникали. Но для всего этого лучше выбрать другое время, хотя бы когда закончится дурацкое утро. Фостер вообще никогда не любила это время суток, оно редко несло с собой что-то положительное.
- На, вот. Одну только. Это обезболивающее, голову быстро отпустит, на восприятие реальности не повлияет, - негромко, чтобы не раздражать больную голову подруги, но четко, чтобы привлечь внимание к своим словам, проговорила Фостер и поставила коробочку с полупрозрачными капсулами на край ванны, у изголовья, так, чтобы в упаковку не попадала вода. Будет Хлоя принимать из рук кауситки какие-либо препараты или воздержится - дело ее, но если нет, то для чего надо было два раза упоминать о головной боли? - Полотенце - вот, оно чистое, - поднятое с пола, оно тут же было небрежно наброшено на бортик ванны, рядом с упаковкой таблеток. - Я хочу убрать бардак в доме. И тебе надо поесть, а мне - в душ, так что не задерживайся здесь особо. Или я тебе здесь нужна? - спросила Фостер, оглядев помещение. Никаких скрытых смыслов - если Хлоя чувствует себя плохо, то Джин останется и проконтролирует, чтобы подруга не отключилась, например, если фалакс захочет пообщаться (что вряд ли), Фостер составит ей компанию. Но Эммерс всегда хотела казаться самостоятельной и самодостаточной, так что Джин не рассчитывала получить утвердительный ответ, спросив только, по большей части, ради приличия и на всякий случай.

0

82

- Голова болит... - в третий раз повторила Хлоя в ответ на вопрос Джин, нужна ли она здесь.
На этом выражении девушка пыталась максимально сконцентрироваться, отключившись от окружающего мира – от воды, ванны, Джин и чертовой боли, о которой и шла речь. Простое повторение одного и того же выражения неплохо помогает расслабиться и, пусть и временно, справиться с неприятными ощущениями – мозг, сконцентрировавшись на каком-то одном, пусть и неважном, моменте, попросту перестает обращать внимание на все остальное.
Именно этим и старалась заняться Эммерс, с переменным успехом.  Неизвестно, насколько действенной оказались её попытки – головная боль, может, и отошла на задний план, однако было ли это результатом её своеобразной медитации, сказать было сложно. Может быть, боль просто проходила сама по себе, потому что второе «я» девушки решило, что пыток на сегодня достаточно и можно прекратить истязания.
- Голова болит… - продолжила бормотания фалакс, нащупав на бортике ванны оставленную химериком коробочку. Джин сказала принимать по одной, однако кто будет её слушать, особенно сейчас?
Хлоя вскрыла коробку и щедро сыпанула в ладонь, попутно уронив парочку куда-то в воду. Делать что-либо лежа был не очень удобно, однако девушка боялась, что попытка встать повлечет за собой возвращение всей гаммы крайне неприятных ощущений, сопровождавших её поход в ванную комнату и нахождение там вплоть до прихода Фостер. Переживать подобное заново ей не хотелось, а потому несколько капсул, лежащие на ладони, были неловко, но быстро отправлены в рот и насухо проглочены. Пить местную воду не хотелось – из опыта Эммерс знала, что чем современнее мир, тем грязнее его вода, текущая по трубам. А учитывая, сколько сотен лет конкретно этому зданию, можно было испытывать сомнения и относительно возможности здесь мыться. Техника техникой, но вряд ли кто-то из кауситов увлекается ремонтом очистительных сооружений.
- Голова болит… - поймав себя на том, что неосознанно повторяет эту фразу уже неизвестно в который раз, Хлоя заставила себя замолчать. Это оказалось куда сложнее, чем хотелось, чем вызвало новую волну раздражения, вследствие которой девушка, плюнув на все опасения, резко приняла сидячее положение, подставив лохматую, нечесаную голову под льющуюся воду.
Боль не возобновилась и фалакс облегченно вдохнула. Бросив взгляд на оставленное Фостер , Эммерс усмехнулась. А вот вчера утром полотенца у неё не нашлось. Что же изменилось, интересно?
Быстро умывшись и расчесавшись, фалакс закуталась в предоставленное полотенце и вышла. Чувствовала она себя прекрасно – ничего не болело, никакого дискомфорта не ощущалось. Вообще ничего не ощущалось. Что моет быть лучше?
- Видимо, для того, чтобы получить полотенце в этом доме, надо переспать с хозяйкой, - неожиданно - для самой себя – громко заявила Хлоя. Мир вокруг казался немного не в фокусе – возможно, как результат утренних головных болей. Настроение странно прыгало от уныния до безудержного веселья по несколько раз в секунду, отчего девушку немного покачивало в стороны.
- Странно… - сообщила фалакс за мгновение до того, как, не успев собраться, поскользнулась и рухнула на такой ровный, твердый, теплый пол. Хороший пол. Очень хороший такой пол. Хооооороший.
Слегка заторможенная реакция не позволила девушке вовремя среагировать на падение, а потому лишь спустя десять-пятнадцать секунд после того, как Хлоя развалилась посреди комнаты, она высказала хоть что-то по этому поводу:
- Ой, блять.

0

83

Хлоя, наверное, не могла сказать вслух что-то более осмысленное, чем очередное предупреждение о том, что у нее болит голова, однако Фостер не предполагала даже, чем еще может помочь подруге. Капсулы для обезболивания она ей предоставила, а на свой вопрос ответа так и не дождалась, посему решила покинуть ванную комнату, оставив гостью в одиночестве. В конце концов, если бы ей действительно нужна была помощь, она сказала бы. Точно сказала бы. Наверное. Особой терпимостью кауситка никогда не отличалась, поэтому и ждать отклика нужным не сочла. Может, зря, конечно, не слишком заботливо и гостеприимно, но вряд ли сама Хлоя оценила бы чрезмерную опеку в свой адрес, так что... Дверь в ванную плавно закрылась после того, как химерик собрала с пола вещи - свои же брюки, которые, видимо, прихватила с собой Хлоя, и ее рубашку, которая валялась на полу со вчерашнего дня. Все это она унесла с собой. В квартире, безусловно, требовалось убраться.
Фостер сразу направилась обратно в спальню, там она собрала всю одежду, что валялась на полу с вечера, стащила с кровати постельное белье и засунула все это в ничем не примечательный, вмонтированный в стену и выделяющийся лишь небольшой выемкой вокруг небольшой квадратной дверцы, очиститель. Тот работал бесшумно, быстро, прекрасно удаляя все загрязнения с вещей и приводя их в стельное состояние, ничего при этом не портя.
Джин, перестелив постель, тем временем решила выбрать себе одежду, все-таки полотенце, каким бы мягким и уютным оно ни было, не входило в число любимых предметов гардероба кауситки. Наряд был подобран незамысловатый - черная рубашка; одни из, наверное, сотни черных обтягивающих штанов из плотного гладкого материала, напоминающего латекс; лакированные черные туфли на высоком каблуке. Переодеваться, впрочем, смысла пока не было, для начала было бы неплохо принять, все-таки, душ.
Хлое тоже, как решила Джинджер, понадобится какая-то одежда. Успев за год знакомства привыкнуть к вкусам подруги, а заодно оценить ее размер, Фостер держала в шкафу кое-какие вещи, способные ей подойти. Эммерс бывала здесь нередко, и часто являлась в весьма удручающем виде - вся грязная, иногда побитая, в порванной одежде, поэтому не дать ей возможность переодеться было бы совсем бесчеловечно. Еще надо было только решить проблему с вечно отсутствующим в ванной запасным полотенцем… Дело привычки, не более. В этот раз она извлекла с полок наипростейший комплект - серые джинсы, больше похожие на мальчишеские, темно-синюю футболку и обувь из черной ткани на шнуровке с прорезиненной белой подошвой (она еще, кажется, называется «кеды»). Про себя Джин с усмешкой отметила, что еще никто не удостаивался такой чести - чтобы Фостер хранила для кого-то вещи в своем шкафу.
«Хрена с два она бы это оценила,» - подумала Джин, укладывая одежду аккуратной стопкой на край кровати.
Настал черед гостиной - тарелки, оставленные со вчерашнего дня, были отправлены на очистку, полы за считанные минуты привел в порядок простейший робот, позже скрывшийся из виду и занявший свое обычное место - в одном из неиспользуемых помещений квартиры, а остатки разбитого об голову Джин устройства, а также две пластинки, этому поспособствовавшие, были убраны в ящик со всяким хламом.
А вот и вода выключилась, и спустя некоторое время тихонько щелкнул дверной замок.
- Видимо, для того, чтобы получить полотенце в этом доме, надо переспать с хозяйкой, - раздался полный задора голос Хлои.
- Да, а после третьего раза получишь именное, где слово «Хлоя» будет вышито красивым шрифтом, - с усмешкой ответила ей Джин, выходя навстречу. Она прислонилась плечом к стене и пристально оглядела находящуюся перед ней девушку. Судя по виду, чувствовала себя Эммерс отлично, и это не могло не радовать, хотя какая-то неточность в ее движениях была. Не то, чтобы гостья была сама по себе образцом грациозности и плавности, но в этот раз это не было ее привычной неловкостью.
- Странно… - сказала она вдруг, чем заставила Фостер нахмуриться. Через секунду, при попытке сделать шаг, одна ее нога зацепилась за другую, и девушка с размаху приземлилась на пол. От того, чтобы вновь всерьез обеспокоиться состоянием подруги, Фостер удержало только одно твердое убеждение, прийти к которому было проще простого, исходя из собственного же опыта. Нет, это падение вовсе не было следствием плохого самочувствия, спутанности мыслей или прочих негативных проявлений, в этом Джин, сама частенько попадавшая в схожие ситуации, была уверена. Она склонилась над Эммерс, чтобы оценить, не расшибла ли она себе что-то. - Ой, блять, - выдала Хлоя после нескольких секунд тишины. Вроде как, положение вещей ее ничуть не смущало, подниматься девушка не планировала.
- Пара вопросов - сколько таблеток я сказала тебе принимать, и сколько ты проглотила на самом деле? - сначала глубоко вдохнув, а после шумно выдохнув, спросила Джин, с долей снисхождения во взгляде смотря на лежащее на полу тело. Правда, вряд ли Эммерс сможет ответить хоть что-то, пока ее внимание полностью переключено на резкую, неожиданную смену положения ее тела. Химерик, переступив через растянувшуюся на полу подругу, заглянула в ванную, где и обнаружила полупустую упаковку от таблеток. - Ну, Хлоя, ну, мать твою, ну я же сказала, одну. Одну, а не полкоробки! - возмутилась Фостер, выйдя обратно. - Хорошо, что они не токсичны, не отравишься хоть. - Двойственные были ощущения. Следовало бы помочь бесконтрольному телу оказаться в постели, позаботиться о скорейшем возвращении ясности ума и координации движений, но, с другой стороны, Хлоя прошлым утром сначала облила Фостер водой, а потом чуть не выжгла ей глаза утренним солнцем… - Ну-ка, пойдем-ка, - с удивительной, не свойственной женщине легкостью, Джин подхватила девушку и утащила в спальню, где расположила на кровати. - Тебя отпустит через пару часов, - сообщила она, присев рядом. - Два варианта - могу дать тебе препарат, чтобы ускорить процесс, или оставить все, как есть, - выбирай.

0

84

И все-таки Фостер была, по мнению Хлои, излишне заботлива. Сама бы она никогда в жизни не стала бы помогать человеку, обдолбавшемуся обезболивающим и валяющемуся посреди комнаты по своей собственной вине. Джин же напротив – аккуратно подняв фалакса с пола, унесла её в другую комнату, где мягко положила на кровать. Такое Хлое не нравилось – не привыкшая в особой ласке со стороны других людей, она воспринимала подобное с чрезмерным скептицизмом и всегда была готова едко откомментировать.
Потому и в этот раз она не удержалась.
- О, мамочка, может ты мне еще и песенку, блять, споешь? – настроение её, буквально только что бывшее на высоте, резко упало, а сама девушка, довольно злобно взглянув на подругу, вновь затащившую её в чертову постель, лишь хмыкнула на предложение Джин дать какой-то там препарат и отвернулась, уставившись на ровную, без единой трещины или неровности, стенку.
Конечно, она отдавала себе отчет в том, что ведет себя как капризный ребенок. Как капризный ребенок, умудрившийся сожрать пол пачки обезболивающего препарата и теперь не способный адекватно воспринимать ситуацию. Вот только исправлять это не хотелось – просто из вредности, из неосмысленного желания разозлить химерика каким-нибудь обидным словом, или действием. Хлоя не полностью отдавала себе отчет о своих мыслях и словах – как и каждый раз, когда умудрялась немного ослабить контроль с помощью всякой отравы.
Виновата, по сути, была она сама, но винить себя было бесполезно, а потому Эммерс,  в порыве не совсем осмысленных чувств, решила обидеться на Фостер – как ни крути, именно она подсунула фалаксу это обезболивающее, а не кто-то другой! Логика во всем этом решении серьезно хромала на обе ноги, однако Хлое было все равно. Кроме того, она прекрасно понимала, что, скорее всего, уже через некоторое время вообще забудет об этом решении.

У кровати что-то пиликнуло – тихо, но заметно. У фалакса возникла ассоциация со звуком, что бывает при приходе какого-либо сообщения на алхоровские устройства связи. Вполне вероятно, что и тут было что-то похожее – о средствах связи кауситов Эммерс не имела почти никакого понятия, кроме того, что все они обменивались информацией куда активнее и быстрее, чем это делали отсталые жители  старого, побитого корабля.
- Тебе звонят… - сообщила девушка прекрасно понимая, что Джин, скорее всего, уже осведомлена о том, что у неё что-то там сигналит, звенит, вибрирует, или светится.

Отредактировано Хлоя (2017-10-28 01:20:38)

0

85

- О, мамочка, может ты мне еще и песенку, блять, споешь?
Да, Хлоя была в своем привычном амплуа непрошибаемой саркастичной суки, которой так и хочется хлестко влепить ладонью по морде, чтоб заткнулась. Фостер, на секунду сощурив глаза, взглянула в спину отвернувшейся девушки и различимо усмехнулась.
- Ай, да пошла ты, - легко, как будто только доброго утра пожелала, ответила ей Джин.
Вряд ли по тону голоса можно было вычислить негодование, обиду, разочарование или какие-то иные чувства, только, разве что какое-то  нездоровое безразличие, словно первая реплика была брошена каким-то неприятным незнакомцем, и вторая была адресована ему же. Слова прозвучали на приподнятых, но холодных нотах. Конечно, Джин не любила говорить настолько безэмоционально, ей подобное свойственно в принципе не было, а Хлоя уже второй день подряд вызывала этот ледяной тон голоса и желание выкинуть ее из квартиры. Не к добру, однако, подобные желания.
Эмоций особых сказанная сгоряча фраза не вызвала, Джинджер ведь знала, что затуманенный мозг мог генерировать любые слова, мысли и чувства, а полкоробки таблеток - это штука не шуточная. Другое дело, что фалакс и в любое другое время могла огрызаться, сыпать саркастичными репликами и стараться всячески задеть собеседника, но Фостер давно привыкла к поведению подруги. Правда, желание дать ей по физиономии от этого меньше не становилось, напротив, иногда зашкаливало из-за понимания, что так будет постоянно, всегда, до тех пор, пока Эммерс вообще способна хоть как-то реагировать. Не сможет сказать - объяснит жестами, не сможет показать - по взгляду ясно станет.
Стервозная дрянь - это, пожалуй, наилучшее определение, которое можно дать этой девице, если не вдаваться с многословные рассуждения. Но Джин и на этом решила внимания не заострять, ведь они обе и так знают, что из себя представляет Хлоя. Фостер только не могла понять, что, по сути, в ее действиях было особенного? То, что она не оставила бесконтрольное тело валяться посереди пола? Да уж, само великодушие, пожалуй, прямо-таки рыцарь благородства и сострадания. Однако ведь у Эммерс даже на такое простое действие, вроде такой нехитрой помощи потерявшему контроль над собой другу, не хватило бы внутренних качеств, как показывала практика… Кауситка решила не спрашивать ни о чем и не произносить больше ни слова, чтобы ситуацию не усложнять. Она и на месте задерживаться не стала, в долю секунды поднявшись на ноги, взяла приготовленные ранее вещи и молча удалилась.
Все равно же в итоге обе наверняка сделают вид, что ничего не случилось.

Раз Хлое лишнего общения не хотелось, и она излишне четко дала это понять, Джин решила воспользоваться ситуацией и отправиться, наконец, в душ. О еде тоже думать не приходилось, ведь вряд ли наглотавшаяся таблеток Хлоя захочет есть в ближайшие пару часов. Разве что, когда ее отпустит.
После водных процедур химерик сразу же оделась и вышла из ванной комнаты, но в спальню решила не заглядывать, и только стук каблуков по полу свидетельствовал о том, что Джинджер она вообще находится где-то поблизости. И, в тот самый момент, когда она проходила мимо двери спальни, раздался голос Хлои, решившей зачем-то предупредить кауситку о звонке.
- Я в курсе, - достаточно громко, чтобы Эммерс услышала, отозвалась Джин.
Звонок удивил, ведь большинство тех, кто входил в круг общения Фостер предпочитали либо обмениваться сообщениями через имп, либо заявляться лично без предупреждения. Еще больше удивил тот, кто этот звонок совершил, ведь подобное вообще не входило в характер этого химерика. Он предпочитал куда более яркие вещи - орать под окнами, тарабанить кулаками в дверь, пока не откроют, отправлять многословные, но несущие в себе лишь каплю смысла сообщения - как голосовые, так и визуальные. Фостер, нахмурившись, как будто размышляя о том, стоит ли вообще выходить на контакт, проследовала в гостиную и уселась на диван. Тут же в нескольких метрах от нее образовалось голографическое изображение, максимально приближенное к натуральному, словно в комнате действительно появился посторонний.
- Стокер? - внимательно оглядев фигуру перед собой, сказала Джин, кивнув в знак приветствия. - Это же совершенно не твой метод общения, - добавила она, как-то неестественно усмехнувшись. Это было совершенно неуместно, и она сама это прекрасно понимала, однако не смогла сдержать порыва разрядить обстановку сразу же, как только мужчина возник в комнате. Лицо Аарона выглядело непривычно - обычно надменная, легкая маска сменилась выражением паники, граничащей с помешательством. Глаза были распахнуты, а точки-зрачки хаотично перескакивали с предмета на предмет, лишь изредка обращаясь к Джин. На его слегка отдающем золотом лице поблескивала испарина. Состояние старого друга насторожило, Фостер никогда не видела его таким взволнованным. - Что случилось?
- Джин! Джин-Джин-Джин! Ты жива! Я так рад, что ты жива! Ты же не скажешь мне, что маленькое солнышко перегорело, правда? - он улыбнулся настолько натянуто, что Джин, увидев эту чудовищную безумную маску на лице старого знакомого, вздрогнула.
- С ней все в порядке, - ответила Джин, сорвавшись с места и сделав несколько шагов к голограмме, как будто желая взять за плечи Аарона и встряхнуть как следует.
Мужчина схватившись руками за голову, сделал несколько кругов вокруг своей оси, остановившись спиной к камере и, соответственно, к Фостер.
- Стокер, мать твою, приди в себя! Что стряслось?
- Они умерли!
Резко по обе стороны от Аарона появились голографические портреты двух кауситок, совершенно незнакомых Джин. Она непонимающе переводила глаза с одной на другую и в итоге уставилась в спину Аарона.
- И что? Так. Успокойся и расскажи. Что ты натворил? - Джин снова отступила назад и опустилась на подлокотник дивана. Не просто же так Стокер решил сообщить о смерти двух девушек... Но Фостер не могла себе представить ситуацию, в которой он мог бы быть хоть как-то причастен к чьей-то смерти. Он ведь даже в Игре не участвовал, руководствуясь какими-то внутренними мотивами, которым категорически противоречили убийства. Да и, кроме того, убей он кого-то, сам бы уже был мертв.
- Да как же ты не понимаешь! Они умерли, применив О.Н.О.! Яааааа... Я не убивал их, я не хотел! А они умерли! - тараторил Аарон. Он сначала снова развернулся лицом к Джин, а после принялся мерить шагами пространство.
- Успокойся и не мельтеши!
Добиться хоть какой-то информации от каусита, пребывающего в панике, было невозможно, поэтому Джинджер принялась тут же искать информацию в Сети. Да, умерли две кауситки. Да, они использовали О.Н.О., однако точная причина смерти была неизвестна, да и сам по себе Стокер, живой и невредимый, был свидетельством того, что против него нет достаточно весомых улик. Но его чудовищное напряжение Фостер прекрасно понимала.
- Поняла. Мне прийти?
- Нет. Нет-нет-нет. Я ничего не знаю. Я должен подумать! - ладони закрыли лицо Аарона, голова покачалась из стороны в сторону. - Сделай так, чтобы пластинки не попали ни к кому. У меня нет алиби... Черт! - картинка мигнула, послышался звук падающих предметов. - Меня подставили, Джин! Я маякну.
Стокер пропал, исчезли и изображения умерших. Фостер осталась одна, в тишине. В голове тут же появился целый рой неприятных мыслей и навязчивых соображений, но Джин решила раньше времени не паниковать, только снова углубилась в Сеть, чтобы повторно проглядеть информацию о погибших и сведения о смерти, коих, к слову, было чудовищно мало.

Отредактировано Джин Фостер (2017-11-16 22:35:17)

0

86

Хлоя слышала весь разговор. Звонил этот больной на всю голову псих, который создал чертовы пластинки, отправляющие твои мозги в бесконечное, холодное ничто и негде. Фалакс даже вздрогнула от воспоминания о своем недавнем использовании местной версии наркотика. На фоне "о.н.о." сигаретки Фостер казались детскими забавами и использовались для расслабления, в то время как творение  Аарона отправляло сознание в полный нокаут и полностью меняло весь спектр ощущений, будто бы превращая тебя в беспомощный немой, слепой, глухой, голодный обрубок, плавающий в космосе.
Хлоя ненавидела космос  всей душой, именно поэтому всегда старалась избегать миров, где освоение этой черной пустоты продвинулось дальше запуска спутников на орбиту. А тутеё саму заставили оказаться посреди ледяной пустоты, да еще и последний источник света – звезды, мать их, - забрали. Отвратительно.
Помутненное кучей обезболивающих таблеток, сознание девушки не сразу восприняло новость о чьей-то там смерти, полностью погрузившись в воспоминания о пережитом черном ужасе. А когда, наконец, до фалакса дошло все услышанное, она вздрогнула от одной лишь мысли, что на месте этих двоих могли быть они с Фостер. Почему-то Хлоя ни на миг не сомневалась, что причиной происшедшего был именно этот ублюдочный наркотик, больше похожий на оружие, способное свести с ума врага, чем на способ получения удовольствия.
Она, как могла, быстро встала с кровати и, слегка пошатнувшись от резкой перемены положения тела в пространстве, направилась в комнату, где Джин только-только закончила разговор со Стокером. Ничего говорить было не обязательно, но Эммерс не могла позволить себе не высказать – или, во всяком случае, попытаться высказать, - все, что думает по поводу этого болтливого клоуна, его пластинок, черного ничто, кауситов и двух дохлых наркоманов.
Впрочем, к моменту, когда она на не совсем послушных ногах все же добралась до заветной комнаты, половина её негодовании уже успело испариться, а вторая половина попросту забыла все подготовленные гневные речи. А потому пришлось обойтись коротким и ободряющим:
- Там что, сдох кто-то?
Хлоя со всей доступной ей сейчас уверенностью поставила свое тело в вертикальное положение, скрестила руки на груди и немного наклонилась, опираясь на дверной косяк. Судя по всему, Фостер решила пошерстить информацию в своей дурацкой Сети, чтобы получить более полные сведения об умерших. Интересно, какое ей до этого дело?

Отредактировано Хлоя (2017-11-17 17:37:52)

0

87

"Незадачливый серый день" Савлаара длился уже с неделю. Невязки с Игрой, связанные с преждевременной смертью охотника, дополняли палитру серых красок довольно необъяснимым ощущением, словно вот, уже, совсем рядом, кто-то или что-то дышит химерику в спину. Близко, очень близко, осталось только дождаться. Ощущение надвигающей опасности улетучилось довольно быстро, стоило этому ощущению перестать быть забавным. С этого всё началось: сначала наркотик, симулирующий чувство страха, а потом всё, что могло хоть как-то его развлечь и позабавить. Пяти дней хватило на то, чтобы успело надоесть всё, что могла предоставить Кауса - в этом мире он был около ста лет, а новые наркотики хоть и появлялись часто, но не цепляли. Савлаар, подобно путнику, что искал оазис в пустыне, искал чего-то нового. Эти поиски привели его к  некоему Стокеру. Хоть геноморф и знал о нём что-то понаслышке, но Стокер знал о Савлааре куда больше, что не удивительно. Получив от Стоки некий наркотик, известный также как "О.Н.О.", каусит напрягся, услышав о технике безопасности: "Применяй сие технологическое чудо лежа. Глаза закрываются - ты проваливаешься в иллюзию. Глаза открываются - ты выходишь из неё."
Хм, он из числа тех, что оставляют беспомощным. Как интересно. Где бы прилечь, предоставив себя всецело убийце игроков? Хехе.
Не смотря на такой побочный эффект, химерик избрал полуразрушенный дом в заброшенном районе, заминировал это место так, что убийце придется пожертвовать собой, чтобы добиться своего. Все остальные подходы тоже были самоубийственны, поскольку те же снайперские позиции были под прицелом камер. Убедившись в том, что преждевременно умереть он может только от передоза, Савлаар присоединил эту странную штуку к своему виску.
Какую дичь только не приходилось принимать Вольфу, но эта штука и в самом деле была особенной. Стоило ему лишь окунуться в эту всепоглощающую тьму, как ни голоса, ни лица, ни рук - ничего не было. Правда, глаза открыть ему почему-то не получалось. Химерику это казалось крайне необычным и забавным, но мысли шли по касательной.
Круто! Я пытаюсь двигать руками и ногами, но там, в том "мире" я наверняка обездвижен! Я не могу добровольно сам выйти и мне нужно ждать! Идеально! Какой превосходный инструмент для убийства!.. Подожди-ка... - тут нехорошая мысль закралась в голову геноморфа. - А что, если Стокер захотел сейчас кого-то убить? Глупо, слишком очевидно. Но более занимательное парализующее вещество еще нужно поискать!
В этой беспросветной тьме думать было легко и приятно, а простор для фантазии был необъятен - каусит не отвлекался ни на что кроме своих мыслей. И так было до тех пор, пока действие "О.Н.О." не подошло к концу. Конечности медленно приходили в себя, и первое, что вырвалось из уст Савлаара было:
- Ух ты! Круто, мать твою, Стокер! Именно такое сообщение тебе и пошлю!
Нужно было рассказать кому-нибудь об этой классной дури! Но кому? Зная вкусы своих знакомых, геноморф знал, что те, кому это понравится, сейчас не в Каусе. Но была еще одна знакомая, о вкусах которой Савлаар не знал. Пробираясь по развалинам, спешно отключая и подбирая взрывчатку, каусит побежал к ближайшему порталу.
Сколько времени прошло? Ах, да разве это так важно? Ха-ха! Постарею еще на год или лет на десять - вряд ли замечу!.. Хотя, было бы забавно посмотреть на детей, какими они станут через десять лет... охамевшими гадами, что хотят отца в дедушку превратить! Нет, забираю слова обратно! Это нисколько не забавно!
С такими лучезарными и полными оптимизмом мыслями, химерик, с сумкой наперевес, добежал до телепорта и отправился к  дому своей знакомой - Джин Фостер.
Хм, с какими словами к ней явиться? "Хей, помнишь меня, я тот самый доктор?" Ха! Скучно! Но с порога, как ошпаренный, нести белиберду о наркоте тоже не стоит... Ох, да как дело пойдет, так и будет! - словно специально, Савлаар постоянно заморачивался с чем-то, что потом бросал на произвол судьбы.
Добравшись до квартиры Джин, химерик крайне возбужденно постучал, словно перебрал с кофе или с какими-нибудь подобными наркотиками.
- Джин? Это старый добрый доктор Савлаар! - начал звать немного саркастическим тоном каусит. - Не против гостей? У меня тут подарочек.
Как только дверь отворилась, Вольф сделал шаг вперед и продолжил:
- Привет. Как там твои ножки поживают? Всё хорошо? Смотри, я принёс фейерверк! Чтобы его запустить, нужно пустить пулю мне в лоб. Правда здорово? - весьма радостно и саркастично протараторил геноморф. - О, вот еще что! Скажи, ты что-нибудь слышала о такой наркоте, как "О.", "Н." и "О."? "О.Н.О."! Если нет, могу рассказать что это и у кого взять! Круто, правда?
Перестав тараторить, Савлаар замер, в ожидании реакции, ответа, либо чего-нибудь еще, улыбаясь, явно довольный своим неожиданным визитом и сумбурным началом наконец-то нескучного дня.

Отредактировано Савлаар Вольф (2017-11-19 00:18:25)

0

88

Джин знала, что подруга слышит их с Аароном разговор, да и смысла утаивать открывшуюся информацию не видела. Это ведь, прямо или косвенно, могло коснуться и Хлои, кроме того, Фостер изначально не приветствовала идею Эммерс экспериментировать с пластинкой, и теперь, может, такой опыт отобьет у фалакса желание брать что попало из рук кауситов, даже если сами химерики уверены в безвредности того, что предлагают. Еще бы у самой Джинджер отпала такая привычка, было бы вообще славно, но, увы, это слишком сложно для ее характера.
Фостер волновалась, и не только за возможные последствия использования О.Н.О., но и за его автора, который теперь был под подозрением в убийстве. А Стокер ведь и мухи не обидит сознательно, и, кроме того, каусит - не идиот, чтобы распространять то, что может привести к летальному исходу. Напряжение не спадало. Джин все искала и искала информацию, в голове мелькали факты один за другим, но полное отсутствие какой-либо конкретики раздражало.
Несмотря на погружение в Сеть, Джин слышала приближающиеся шаги - вялые, сбивчивые, слегка шаркающие по идеально гладкому полу. Видимо, Эммерс не смогла больше валяться, обдумывая услышанное. Наверняка она, как и кауситка, примерила ситуацию на них обеих, представила, что на месте двух умерших могли бы оказаться и они, если дело, конечно в О.Н.О.
- Там что, сдох кто-то? - послышалось позади.
Фостер понадобилось несколько секунд, чтобы завершит начатое - уткнуться в очередной тупик среди имеющейся информации. Сыщик, надо сказать, из кауситки был совершенно никакой. Она на мгновение обернулась, окинула подругу напряженным взглядом, а после отвернула голову. Обида за то презрение, что выказала Хлоя своей предпоследней фразой, все-таки присутствовала, и Джин не могла бы это скрыть, даже будь у нее такое желание. А его и не было. Девчонка стояла, прислонившись к дверной раме плечом, пытаясь, очевидно, занять таким образом наиболее устойчивое положение тела.
- Да. Ты же слышала все сама, не вижу смысла повторять, - отозвалась она несколько холодно, снова попытавшись пробиться сквозь потоки лишней информации в поисках хоть чего-то важного, кроме списка половых партнеров. Кто вообще ведет такие списки, тем более, публично? Джин хмыкнула.
Осознание, что кто-то приближается, в ту же минуту заставило отвлечься и устремить взгляд в сторону двери. Случайно перехваченное изображение с внешних камер заставило напрячься. Если она не обозналась, конечно, или идущий не перепутал адрес, то что значит этот неожиданный визит? Громкий частый стук нарушил тишину, разнесшись в каждый закуток ее квартиры.
- Джин? Это старый добрый доктор Савлаар! Не против гостей? У меня тут подарочек, - голос старого знакомого звучал как будто с издевкой.
Она, конечно, не боялась Вольфа, и, кроме того, была обязана ему, но зачем же он пожаловал к ней на порог? Неужто решил заговорить о несоизмеримом долге, который успела приписать на свой счет Фостер, пока валялась в чертовой лаборатории, имея только одну треть тела?
- Твою мать. Вот принесло же, - пробубнила химерик, резко подрываясь с места. Это хреново утро делало крайне неприятные сюрпризы, и как бы Савлаар не стал одним из таких.
Она подскочила к двери и помедлила пару секунд, словно пытаясь понять, какого черта химерик, никогда не интересовавшийся ею, решил нанести визит. Замок тихонько щелкнул, дверь открылась.
Савлаар не стал ждать приглашения, сразу же перешагнул порог, оказавшись внутри.
- Привет, - тут же сказал каусит.
- Удивил так удивил, - улыбнулась Джинджер, хотя глаза ее выдавали волнение, возникшее в связи с недавним разговором со Стокером. Непрошеный гость был слишком весел, чтобы нести с собой какие-то плохие вести. - Здравствуй. Проходи, коли не шутишь, - Фостер сделала шаг в сторону, позволяя кауситу пройти дальше порога. Дверь за его спиной захлопнулась, замки едва различимо щелкнули. Джин не любила держать их открытыми. - Хотя время ты выбрал не самое удачное, - добавила она, кивнув в ту сторону, где была Хлоя. Но вряд ли Савлаара хоть сколько-то волновал вопрос удобства, кроме того, девиц в полотенцах он наверняка перевидал на своем веку великое множество.
Вид мужчины оставался таким, как и в момент их первой встречи. Савлаар был постоянен в своем ужасающем образе, который, впрочем, не мог бы напугать привыкшую и к нему, и к другим подобным экземплярам кауситку. Хлою, которая в последнее время бывала здесь необычайно часто, да и вообще видела много разного на просторах других миров, он тоже вряд ли мог шокировать. Удивить разве что, заинтересовать...
- Как там твои ножки поживают? Всё хорошо? Смотри, я принёс фейерверк! Чтобы его запустить, нужно пустить пулю мне в лоб. Правда здорово? О, вот еще что! Скажи, ты что-нибудь слышала о такой наркоте, как "О.", "Н." и "О."? "О.Н.О."! Если нет, могу рассказать что это и у кого взять! Круто, правда? - он болтал без умолку, чем здорово напоминал и самого Стокера. Вольф, видимо, был под препаратами, поэтому ему можно было простить неконтролируемое течение мысли и словоизвержение.
Фостер прикрыла глаза и помотала головой. В этом жесте была доля снисхождения, но, в основном, значил он простое «эй, давай помедленнее». Вопроса про ноги вполне стоило ожидать, хоть Джинджер была уверена, что цель его прихода далеко не в том, чтобы поинтересоваться о ее конечностях. Она сделала широкий жест рукой, указывая тем самым на результат стараний Савлаара. Перед ним была уже была не та Джин, что неуверенно передвигала подкашивающие ноги, схватившись двумя руками за стену, не та Джин, что безостановочно ныла, не та Джин, что представляла собой лишь жалкий убогий обрубок, не способный существовать самостоятельно. Перед ним была здоровая и вполне довольная жизнью кауситка, и это - итог его стараний.
- Ноги отлично, как видишь. Идеальны, - ответила Фостер на первые же вопросы после приветствия. Она старалась говорить негромко, чтобы не акцентировать на теме разговора внимание Хлои. - И ты про О.Н.О... Если я за это утро встречу еще кого-то, кто заговорит об этом дерьме, я поверю в теорию заговора. Знаю я эту штуку. Мне не понравилось. Ну, знаешь, было бы странно, если бы мне понравилось ощущать себя беспомощной и без конечностей, а? - невесело усмехнулась она. Впечатлений от схожего состояния, пережитого в реальности, ей действительно хватит до конца жизни. - Ты так и будешь стоять у двери? Живее переставляй ноги по пути в гостиную, друг мой. Мне только что звонил Аарон Стокер, создатель О.Н.О и мой хороший друг. Две кауситки умерли после применения этой херовины. Есть подозрения, что дело именно в ней, просил сделать так, чтобы пластинки не попали ни в чьи руки. Я бы на твоем месте повременила с повторным использованием.

Отредактировано Джин Фостер (2017-11-16 22:46:43)

+1

89

Хлоя успела уже несколько раз проклясть свое решение глотнуть сразу кучу таблеток - мысли её не поспевали за словами и действиями Фостер, а потому казалось, что фалакс вообще никак ни на что не реагирует. Вот Джин ответила на риторический вопрос Эммерс, а вот она уже бежит открывать двери неожиданно заявившемуся гостю, в то время как Хлоя все еще пытается найти и сформулировать достаточно едкий и уместный ответ на реплику подруги. Быть среди отстающих девушке было неприятно, однако даже эта мысль явилась в её голову слегка запоздавшей, когда дверь в квартиру уже оказалась открыта, а на пороге образовался очередной представитель местной фауны, во всем своем великолепии – протезированная жуткая челюсть, подсвеченный глаз, куча всякого сверхнавороченного говна, встроенного в организм, и неиссякаемый поток слов, от которого фалакс даже немного поморщилась, так отчетливо предстал перед её глазами образ недавно встреченного Аарона. И если Стокер вызывал раздражение у девушки одной своей безостановочной и бессмысленной болтовней, то новоявленный химерик еще и выглядел, по меркам Хлои, весьма сомнительно, что автоматически ставило его в самый конец очереди тех, кого фалакс хотела бы видеть рядом чаще, чем никогда.
Вероятно, глядя именно на таких ребят, Эммерс осознавала, насколько Фостер умудряется выделяться при всей своей обычности – по меркам кауситов, конечно же. Фалаксу всегда было интересно, почему Джин решила отказать себе во всех этих финтифлюшках, коими так радостно пользовались остальные жители её мира, и чего такого она нашла в самой Хлое, куда более обычной, чем все, что можно было обнаружить в этом чертовом городе. Ни на первый, ни, тем более, на второй вопросы ответов не было и их появления можно было не ожидать в ближайшем будущем, однако Эммерс никогда не отказывала себе в том, чтобы лишний раз обо все этом поразмышлять.
- Что, Фостер, не успела меня спровадить, как уже кто-то еще к тебе ломится? – ехидно заметила Хлоя, смерив взглядом гостя. То, что она, на данный момент, была в одном полотенце на босу грудь, смущало её куда больше, чем могло показаться со стороны, однако она всеми своими заторможенными силами старалась себя не выдать. Наоборот – лишь едкость, нахальство и хладнокровие! Самые лучше, самые стойкие и самые родные черты её характера. – Могла бы сказать, я бы быстренько оделась и освободила бы тебе кроватку.
Намеки на что-то там с ногами Джин Хлоя и вовсе пропустила – сознание её, и без того загруженное попытками угнаться за происходящим, совсем ничего не поняло из сказанного на эту тему, а потому попросту пропустило, так сказать, мимо ушей. Куда важнее было подколоть подругу, чем вслушиваться в тему разговора и вникать в его суть.
Развернувшись, Эммерс направилась обратно в комнату, где лежала подготовленная Джин одежда. Продолжать разгуливать по чужой квартире без одежды было бы неуместно, к тому же некоторые кауситы, пожалуй, могли воспринять это совсем не так, как ей того хотелось. Куда проще будет общаться, зная, что твой единственный предмет гардероба не собирается свалиться с тебя в любой момент.
Вместо пафосной белой одежды, предложенной вчера, теперь Хлою ждали куда более приземленные, обыденные серые джинсы, футболка и простейшие кеды – полный комплект, идеально подходящий какому-нибудь мальчику-подростку с Керы или любого другого аналогичного мира. Эммерс лишь улыбнулась – за время их знакомства Джин успела неплохо узнать фалакса и прекрасно знала, как ей угодить. Надо было бы поблагодарить её за подобное, однако делать это при незнакомце не было никакого желания.
Поэтому Хлоя просто переоделась и вышла из комнаты – как раз тогда, когда Фостер успела сообщить гостю о том, что кто-то там успел откинуться, пока пользовался пластинками и плавал в чернильной пустоте без рук и ног. Вмешиваться в разговор фалакс посчитала излишним, а потом направилась прямиком к своему излюбленному, с недавних пор, креслу.
Главное – не включить его ненароком.

0

90

Бэрримор связался с Джин снова спустя добрый десяток минут. В этот раз он предпочел обратиться через имп, отправляя записанное сообщение. Судя по тому, что доставлено оно оказалось в зашифрованном виде, потребовав дополнительное время на перекодировку, разговор обещал быть серьезным.
- Джин, - голос звучал посеревшим, и это вызывало лишь больше беспокойства. Не встревоженный, не испуганный, не обозленный сыгравшими против него обстоятельствами - ровный, словно надиктованный бездушной машиной, голос, и это отсутствие каких-либо эмоций служило неплохим спойлером, что дела у него весьма плохи, а надежда на благоприятный исход вовсе не спешит показываться на глаза. - Вынужден еще просить об услуге. Не поверю я в дефект своего товара, пока не увижу собственными глазами, что там произошло. Или глазами того, кому могу доверять. Я, как ты догадываешься, вынужден тут оправдываться между рядом лиц и практически сдерживаю штурм, а потому прошу тебя проверить место убийства. Да, я уверен, что это очередное убийство, и мне срочно нужны улики, подтверждающие, что О.Н.О. не является причиной смерти. Координаты высылаю. О награде договоримся позже, и дай знать, если намерена отказаться или согласиться. Я пока нахожусь в поисках, кто еще может присоединиться и послужить на общее благо.
Следом поступил запрос на прием данных, так же зашифрованных.

Спустя несколько минут похожее сообщение получил и Савлаар, так же на имп и так же защищенное кодом - Бэрримор решил перестраховаться. И по интонациям особых отличий от послания к Джин не наблюдалось.
- Вольф, зная тебя, не сомневаюсь, что оценил товар по достоинству. Если считывал из Сети последние новости, то в курсе участи двух пострадавших. Мои клиентки, к слову, хотя причастность наркотика к их смертям выглядит притянутой за уши. Мне нужно, чтобы ты поучаствовал в расследовании и нашел улики, подтверждающие, что это несчастный случай или полноценное убийство. В одиночку это разгребать не придется, но еще не могу знать, кто пойдет к тебе в компанию. Право отказаться у тебя есть, конечно.
Так же поступил запрос на прием координат в зашифрованном виде.

Адрес вел к жилому многоэтажному дому где-то в пятидесяти километрах от исходной точки. Средний уровень, не самый престижный район, больше походящий на трущобы. Квартира, в которой находились девушки, находилась на тридцатом этаже.

Свернутый текст

http://yaomire.ru/wp-content/uploads/2012/02/demo_031.jpg

0


Вы здесь » Фантазис » Настоящее » Новые ощущения